Оставался последний вопрос, и для ответа на него у Себастиана имелся свой собственный метод. Он достал из-за пазухи мешочек, развязал шнурок и осторожно вытряхнул на ладонь щепоть тускло-серой пыльцы, мелкой, как высококачественная мука. Пыльца пепельного следопыта, слепой твари из глубины Пустошей, которая находит добычу по остаточному следу жизни. Любое живое существо оставляет за собой такой след, невидимый и стойкий, а чешуя следопыта покрыта пыльцой, липнущей к этим следам, иначе слепому охотнику попросту не выжить. Себастиан в свое время соскреб с туши убитого следопыта почти полфунта этой пыли, выслушав от напарника целую лекцию о том, что нормальные люди снимают с добычи шкуру, а не перхоть. С тех пор напарника давно нет в живых, а пыльца исправно работает.
Он встал посреди спальни и легонько дунул. Серое облачко расплылось по комнате, повисело в воздухе и начало медленно оседать, наливаясь светом. Пол, кровать, дверные ручки покрылись перепутанными светящимися дорожками, и Себастиан читал их словно открытую книгу. Теплое медное свечение гномьих следов лежало повсюду толстым слоем: хозяева жили здесь годами. Поверх, совсем свежая, тянулась одинокая цепочка янтарно-желтых отпечатков: от двери к креслу внизу, затем по лестнице, к кровати, к бюро и обратно к выходу. Ровный, спокойный, уверенный шаг. Янтарный след оставляют только люди. Не серебристый эльфийский, не медный гномий. Человек. Обычный человек из плоти и крови, а вовсе не тёмный эльф.
А потом Себастиан заметил четвертый цвет и перестал думать об Элькатаре вовсе. Вдоль плинтуса, от щели под окном к кровати и обратно, тянулась широкая грязно-багровая полоса, смазанная, будто по полу протащили мокрую тряпку. Так светятся следы тварей из Пустошей. Существо было невысоким, ползло на брюхе, а в воздухе над кроватью пыльца до сих пор висела редким багровым туманом, оседая медленнее положенного. Это явно была усыпляющая взвесь, которую тварь выдохнула в доме, чтобы сон его обитателей стал глубже любого лекарственного. Судя по низкому стелющемуся следу и составу облака, что-то из семейства дурманников: слепые ночные падальщики, которые усыпляют добычу испарениями и жрут ее живьем. Вот только этих двоих никто не ел. Тварь поработала и ушла через ту же щель, уступив место человеку с тонким стилетом. Похоже, кто-то использовал тварь второго уровня опасности как отмычку и снотворное.
Себастиан опустился на край подоконника и некоторое время просто смотрел на багровую полосу вдоль плинтуса. В памяти сам собой всплыл сегодняшний разговор в комнате без окон и собственный снисходительный голос: ты хоть раз слышал, чтобы кто-то мог управлять тварями из Пустошей? Джоэл тогда не нашелся с ответом. Зато теперь ответ лежал перед ним, светясь грязным багрянцем: кто-то в этом городе всё-таки умеет управлять ими. Водит тварей на поводке, как охотничьих псов, приманивает кислотных вдов в клубы и подсовывает дурманников в спальни, а следом посылает вежливого неприметного человека с тонким стилетом прибирать за ними. И этот кто-то планирует свои ходы заранее, на несколько дней вперёд.