— Э-э… а комментарий?

— Записывай. Истребитель Ордена, ведущий дело по заявке городского совета, официально заявляет: Вивисектор — плесень подзаборная. Если можно, выдели последние слова пожирнее — Себастиан спрятал две записки в карман и поднялся. — И дружеский совет вдогонку, бесплатно. Не нужно делать из убийцы героя, кем бы ни были жертвы, он всё равно остаётся убийцей.

Истребитель покинул редакцию, оставив за спиной побледневшего Пиппса. Горящий взор писаки заметно подрастерял былой огонь, но всё ещё оставался полон желания создать очередную горячую новость. И даже такого комментария от истребителя для этого было вполне достаточно.

Себастиан же в этот момент и думать забыл о Пиппсе и его колонке, посвящённой Вивисектору. Его больше интересовал тот, кто дирижировал этим оркестром из слухов и сплетен. Он явно крутился в верхних кругах, писал на кремовой бумаге и очень старался говорить с городом через страницы газет, зачем-то выбеливая образ Вивисектора. Что ж, не в правилах Себастиана доводить дела до суда, поэтому пусть убийцу считает героем хоть каждый житель Грейфолла, на его участь это никак не повлияет.

До особняка де Грейвов он решил добраться в экипаже. Конечно, передвигаться по городу пешком в первый день было интересно, но расстояния все-таки были не маленькие. Наемный экипаж неспешно катил через вечерний город, магические фонари сами собой загорались вдоль улиц, и Себастиан, покачиваясь на потертом сиденье, лениво перебирал в голове добычу дня: одиннадцать адресов, две записки на кремовой бумаге и подтвержденная связь Вивисектора с мертвыми артефакторами. Для одного дня более чем достойно.

У ворот особняка экипаж остановился, истребитель спрыгнул на мостовую и полез за серебряными монетами. Извозчик, грузный добродушный дядька в клеенчатом плаще, как раз наклонился с козел за платой, когда его лошадь вдруг всхрапнула, прижала уши и попятилась, дергая экипаж назад.

— Тихо, тихо, дура старая, чего ты… — начал извозчик, но закончить фразу так и не успел.

С крыши соседнего дома, с высоты третьего этажа, беззвучно упала тень. Она приземлилась прямо на козлы, и коротким, почти небрежным движением провела когтями по горлу извозчика. Дядька в клеенчатом плаще осел мешком, монеты из руки Себастиана еще звенели по камням, лошадь с диким ржанием рванула вперед, унося экипаж с мертвецом на козлах в темноту улицы, а тень мягко стекла на мостовую и выпрямилась в свете воротного фонаря.

Оно было сложено почти как человек. Вот только ростом существо было на голову выше, руки длиннее положенного, суставы выпирали узлами, босые ступни с когтями стояли на мокром камне настолько уверенно, что оставляли на нём глубокие борозды. Серая шкура покрывала тело неровными пятнами, между которыми проглядывала обычная человеческая кожа, бледная и покрытая мурашками от холода. Морду же существа Себастиан не смог бы описать ни в одном отчете, потому что от подбородка до скул это была вытянутая пасть зверя с частоколом зубов, а выше на него смотрели вполне человеческие глаза. Карие. Внимательные. Совершенно осмысленные.