— Может, я не чистокровная галлийка? — я нервно облизнула губы, понимая, что Стряпчий меня надул.Ну и да, я росла на улице, какая уж там школа? Домашний учитель? Ха, ха! Был один такой у меня. Но его познавательные уроки к истории Галлии не имели никакого отношения.

— Потомки рода Вольгов осели в Славии, основав кнесский род Волчеков, — любезно просветил меня Оберлинг.

— Будь по-вашему, — сдалась я. — Меня зовут Оливия.

— Какое красивое имя. Как там дальше?

— Просто Оливия. Я безродная. Сирота и подкидыш.

— Хорошо, просто Оливия. Так откуда вы взяли те хитрые кольца?

— Какие кольца? — я снова захлопала ресницами. И вцепилась руками в подол. Так, что побелели костяшки. Вид испуганной девушки, остро нуждающейся в защите.

Обмануть его не выйдет, но можно попробовать соблазнить. Это был более худой и загорелый брат, а значит — Себастьян. Сплетники Льена предписывали ему целую бездну грехов и пороков. Но слабость к женскому полу была тем главным, в чем единодушно сходились все слухи вокруг Себастьяна. А повесы бывшими не бывают, уж я точно это знала!

— Кольца, которые вы предлагали господину Граммону, — Оберлинг был терпелив и разговаривал со мной, как с несмышленым ребенком.

Отлично. Закусила губу, мое дыхание сбилось. Грудь медленно приподнималась в такт вдохам. Вот так.

— Не было никаких колец. Он лжет. Люди вообще любят лгать, милорд, вам ли не знать?

Внимательный взгляд в мою сторону не обещал ничего хорошего. Мужчина смотрел на меня, словно паук на запутавшуюся в паутине муху.Где же жалость к несчастной девице? Нужно поглубже дышать…

— Оливия, вы любите речные прогулки? — неожиданно спросил Оберлинг.

Я почувствовала, как кровь отливает у меня от лица.Плавучая тюрьма? Спасибо, не люблю. Но у него на меня ничего нет. Я даже не могу считаться воровкой. Все украденные драгоценности вернулись владельцам. Эту схему я придумала лично и очень ей гордилась.

— Я вас не понимаю, лорд Оберлинг.

— Оу! Вы меня узнали? Прекрасно. Предположим, я и сам знаю, где вы взяли кольца, — он опять широко улыбнулся. — Из большого сейфа лорда Бонвинга. У нас есть свидетель.

— Вы ему верите? Это же Шардан, ну! По нему виселица плачет!

— Душенька, милая, вы так мало знаете и так смело рассуждаете! А что, если я вам скажу, что Огюст — уже очень давно агент Ловчей службы? Верой и правдой он служит короне уже более десяти лет.

— Канцлер Браенг умел… быть убедительным, это правда… — почти не удивилась я.

— Как приятно иметь дело с понятливой женщиной. И словам Шардана я верю. На вас собрано предостаточно, дорогая Оливия, чтобы судьи решительно захотели исправить такую красивую девушку. Тюрьма? Это так старомодно! У меня для вас есть куда более неприятное наказание. Что вы больше любите, милая Лив — шить, вышивать? Может, готовить на заводской кухне или стирать нижнее белье фабричных работяг?