Какой терпеливый банкир попался в ее цепкие ручки! Писем было достаточно много, и судя по их содержанию — бедняга исправно платил по счетам. Обычное дело, наверное.Впрочем… Что-то мне в этом определенно не нравилось.
Голова кружилась все больше, на висках выступили капли пота. Мысли текли вязко, как овсяный кисель. Но все же в этом киселе появились невкусные комочки.
— Огюст… — проскрипела я, сглатывая — в горле запершило. — Скажи мне, как мужчина: будь ты известным банкиром, стал бы хранить в своем сейфе любовные письма от вздорной девицы? Особенно накануне свадьбы с ревнивой и немолодой аристократкой-вдовой, приносящей тебе свое имя и связи?
— Исключено! — раздраженно ответил Огюст. Судя по хмурому выражению лица, в бумагах он не отыскал ничего интересного. — Погоди… Письма точно ему адресованы?
Я красноречиво подняла самый крупный и свежий розовый конверт, продемонстрировав адрес банкира. Обратного адреса не было.
— И приходили они ему чуть дольше, чем последние полгода, причем строго два раза в месяц. Как счет за квартиру.
— Дай-ка сюда, — аккуратно сложив документы обратно в сейф, одним прыжком Огюст оказался у кресла и, выхватив письма из рук, пробежался по ним быстрым взглядом.
«Привет от Олькуси, он очень скучал и просил его не забывать. В грядущую пятницу ждем тебя на сеансе у Си-Си. Не забудь о подарках. Твоя сладкая девочка».
— Фи, — я сморщила нос и скривилась.
— Это писала не девушка, — произнес очень твердо Огюст. — В письме все неправильно: почерк, слова, содержание, время. Умница, Лив!
Франкиец широко улыбнулся, небрежным движением захлопнул сейф и спрятал письма в розовых конвертах во внутренний карман роскошного черного фрака. Поправил бабочку галстука, оглянулся на дверь, чутко прислушавшись.
— Так, дорогая моя, убираемся и быстро. Там, кажется, заканчивается музыкальный пыточный сеанс. Наверное, у гостей уже кровь из ушей потекла.
Я согласно кивнула и медленно поднялась из глубокого кресла. Мир вокруг вдруг покачнулся и плавно погас.
* * *
Капельдинер — работник театра, который впускает зрителей в фойе и зрительный зал, помогает им найти место, отвечает на вопросы по постановке.
Глава 23 Кувырком
Я не знала своих родителей, но в какой-то мере была им благодарна. Кроме смазливого личика и прекрасной фигуры они оставили мне в наследство отличное здоровье. Я росла крепким и шустрым ребенком, не знающим болезней. Насморк, кашель, синяки и ссадины не доставляли мне особых неудобств. Однажды меня лягнула в плечо лошадь, я провалялась на одном из чердаков Старого квартала пару дней и как ни в чем не бывало потом встала и отправилась попрошайничать и воровать.