— А еще зимой здесь носят меха.

— Ты умеешь уговаривать.

Мы постояли на платформе, наблюдая за тем, как работники поезда сгружают из вагона наш сундук. Я притопывала ножкой в новом лаковом ботинке и злилась сама на себя: холодно. Слишком тонкая подошва. Зато красиво, конечно.

Подъехал таксомобиль, посигналил клаксоном. Шофер открыл дверь, и пока я усаживалась, загрузил багаж в специальное отделение. Можно было ехать.

В белых клубах тумана Льен выглядел строго и величественно. Нас везли по самым широким улицам, и я с удовольствием разглядывала высокие здания из серого кирпича, украшенные затейливой каменной резьбой и сверкавшие узкими окнами. С крыш некоторых особняков свисали чудные фигуры — мода на них пришла в Галлию пару лет назад. Ангелы и чудовища, диковинные крылатые звери и даже, простите, обнаженные телеса радовали глаз.

— Дорогой, ты только взгляни, какой конфуз! Анатомически точные детали этого изваяния даже ничем не прикрыты. Нам непременно нужно такое искусство в столичной резиденции. Только представь, как удивятся гости!

— Дорогая, мы непременно выпишем мастера и украсим свой особняк. Ах, Льен, столица архитектурной моды!

Плечи нашего шофера задрожали, но, к его чести, он никак больше не показал, что слушает нашу беседу.

Довольно быстро нас привезли к гостинице — самой роскошной в столице, конечно. Шустрые портье уволокли багаж, на стойке регистрации юный клерк записал наши имена в книгу постояльцев, и мы поднялись на самый высокий, третий этаж. Трехкомнатный номер на фоне увиденного в особняках столичной знати уже не поражал воображение своим великолепием. Вычурная лепнина, хрустальная люстра под потолком, тяжелые лиловые портьеры с серебряным шитьем. Небольшая гостиная, кабинет и спальня — и все комнаты в одном цвете, разве что в спальне обои были густого лавандового оттенка, а в кабинете и гостиной — в мелкий лиловый цветочек.И за что здешние постояльцы платят такие огромные деньги?

Взглянув на огромную кровать с фиолетовым бархатным балдахином, я заявила:

— Спать тут буду я.

— Мы, — не согласился со мной Огюст.

— Ты храпишь, мой драгоценный супруг. Диван в гостиной вполне тебе подойдет.

— И не подумаю. Кровать большая, мы уместимся на ней вдвоем.

Я скрипнула зубами.Придется потерпеть. Если Огюст уперся, то его с места не сдвинешь даже паровозом. Что ж, кровать и в самом деле большая.

— Переодевайся, детка, и идем завтракать. Или уже обедать? Только умоляю, сними это дорожное платье. Видеть его не могу. Надень что-нибудь светлое, воздушное…

Разумеется, назло ему я надела строгую белую блузку с бантом на шее и жилет с юбкой — насыщенного малинового цвета. В юбке были большие накладные карманы, впрочем, кроме кошелька и носового платка мне нечего было туда положить. Пистолет снова пришлось крепить к бедру.Как же это неудобно! Хочу жилет и кобуру под грудью!