— маленькие, ярко‑изумрудные, с бархатистой поверхностью. Каждый листок словно пульсировал внутренней силой, а на кончиках рогов уже набухали новые почки, готовые вот‑вот распуститься. Леший провёл ладонью по одному из рогов, и листочки задрожали, издавая едва слышный мелодичный звон — будто крошечные колокольчики. Он глубоко вдохнул, наполняя лёгкие чистым лесным воздухом, и шумно выдохнул, отпуская остатки напряжения, сковывавшего его всё это время. Рядом с ним, на пне, сидела белка и без страха грызла шишку — раньше она бы ни за что не приблизилась к лешему в таком настроении. Несколько птиц опустились на его плечи, одна даже принялась поправлять пёрышки у него в бороде. Лесные духи — шелесты — кружились вокруг, щекоча его рога своими невесомыми прикосновениями. Велимира, заметив лешего, слегка поклонилась ему. Тот в ответ кивнул с добродушной усмешкой и слегка похлопал себя по рогам, будто гордясь новым убранством. Затем он сделал шаг назад и растворился среди деревьев — но не так, как раньше, резко и таинственно, а плавно, словно стал частью самого леса. Только свежие листочки на рогах, мелькнувшие среди ветвей, напоминали о его присутствии. Ярко проводил его взглядом и тихо сказал: — Смотри-ка… Даже леший оживает. Значит, всё и правда налаживается. Глава  28. Признания Вечер выдаётся тихим и тёплым. Велимира и Ярко сидят на крыльце избушки — перед ними расстелился лес, окутанный сиреневыми сумерками. Воздух наполнен ароматами трав и смолы, а вдалеке слышится пение ночных птиц. Кот дремлет в корзине, изредка подёргивая ухом. Ярко долго молчит, нервно теребит край рубахи, бросает взгляды на Велимиру и снова отводит глаза. Он глубоко вздыхает, собирает волю в кулак и наконец решается: — Велимира… — его голос звучит чуть хрипло, будто слова давались с трудом. — Я много думал о том, что произошло. О мельнице, о черте, о том, как я узнал тебя среди копий… И понял: я бы узнал тебя где угодно. Даже если бы вокруг было сто иллюзий — я бы всё равно нашёл тебя. Потому что… — он замолкает, смотрит ей прямо в глаза, и в его взгляде читается вся глубина чувств. — Потому что я люблю тебя. Люблю так, что сердце замирает, когда ты рядом. Люблю за твою силу, за мудрость, за то, как ты смотришь на мир… и за то, как иногда в твоих глазах мелькает детская радость, будто ты сама не веришь, что можешь быть такой счастливой. Велимира замирает. Она смотрит на него — в его глазах столько искренности, столько тепла, что её собственное сердце пропускает удар, а потом начинает