Усмешки спутников показывали, что они также оценили зрелище. А через минуту мы направились от корабля, капитан Дафф же передал мне мешочек, звякнувший характерным для золота звуком.
— Плата, — констатировал он. — Отпразднуешь с нами, механик? — указал он на веселящихся наёмников, праздник которых из отвлекающего внимание стал именно праздником.
На вопрос я пожал плечами, двигаясь со спутниками. И… постоял немного в сторонке, посмотрел на веселящуюся и радостную Зое в окружении спутников. И решил уйти, как и подобает в такой ситуации джентльмену из Британики.
Впрочем, далеко уйти я не успел: позади заскрипел песок, а ко мне приблизился огр Хуг.
— Улетаешь, механик? — негромко поинтересовался он, что было удивительно для его габаритов и громогласности.
— Улетаю. Передайте мисс Лузильян мои наилучшие пожелания, если вас не затруднит.
— Угум. Может, так и к лучшему. Передам. Удачи тебе, Фиктор Хуманум.
— И вам удачи, мистер Хук, как и Пёстрому Отряду.
Добрался до Альбатроса, загрузил припасы в трюм, да и направил варрик к границе Нома.
26. Замкнутый круг
Ностальгия, как и сожаление, появилась. Но будучи разумным разумным, я сам себе привёл вполне основательные аргументы, так что как появилась, так и отпустила. И переходил Грань Нома я пусть не радостный, с лёгкой печалью, но уже не с тем похоронным настроением, какое было в первые моменты полёта.
И продолжил полёт, спасаясь от скуки книгами: последние я, из-за активности мисс Лузильян, неприятно мало оделял вниманием. Хотя, кончено… Но впереди у меня — Академия, и вообще не пристало джентльмену сожалеть о том, что никак невозможно изменить!
При этом озвученный ещё Зое план, в смысле свести к минимуму контакты с обитаемыми Номами, я оставил в силе и для себя. Не нужны мне неприятности на пустом месте, не говоря о том, что у одинокого странника возникновение таковых побольше, чем у пары.
И так, за три недели, я преодолел весьма внушительное расстояние. По общению, как не удивительно, соскучился: раньше мне казалось, что быть одному, наедине с книгами, если не счастье, то уж точно не причина для расстройства. Однако оказалось, что пусть мимолётное общение, но нужно и мне, и книги эту потребность никак не закрывают. Понять это раньше я никак не мог: всю мою сознательную жизнь меня окружали разумные, подчас в явно избыточном и назойливом количестве. Но сколько-то их, как выяснилось, нужно и мне. Не говоря о том, что организм мой начал самым возмутительным образом бунтовать! Зое, своим темпераментом, за время не такого и короткого полёта приучила его к регулярному и приятному соитию. А оставшись без последнего, организму устроил практически бунт, мешая сосредоточится и временами устраивая непристойные неожиданности.