— А кто-нибудь лебедя на здании видит? — спросил я.

Никто лебедя не видел, а по логике послания он должен быть. Мы несколько раз прошли вдоль здания, внимательно рассматривая его, но ничего похожего на лебедя не увидели.

— Лебедь может находиться внутри, — сказала Катька. — Кто обещал, что он будет снаружи. Может он над одним из кабинетов висит или на потолке изображен. В старое время потолки росписью украшать любили.

— Пока мы не проникнем внутрь, ничего не узнаем, — подытожил я. — Теперь нам надо проверить три оставшихся адреса и составить план дальнейших действий. Ситуация тяжелая, ребята. Но кто сказал, что старые сокровища сами в руки прыгать будут. Интересно, по какому принципу хозяин дракона выбрал места схронов для своего сокровища. Здания разные с разным назначением. Что между ними общего.

— Тут мы ничего не поймем, пока остальные адреса не проверим, — подытожил Славка.

На остальные адреса мы решили идти завтра.

У Славы во второй половине дня был шахматный кружок.

Пашка записался в кружок радиолюбителей.

У Кати была репетиция в театре рабочей молодежи.

Я же собирался дойти до школы и найти там товарища Катюнина. Надо поговорить с ним о Воробье, а также об остальных ребятах в банде Чеснока.

Воробей тертый калач, а вот Шкет совсем еще ребенок. Не дело ему по улицам колобродить. Вопрос надо было решать быстро и окончательно.

Мы дошли до дома и расстались до утра. Пашка только сказал, что вечером забежит ко мне, расскажет про радиокружок.

Я этим кружком тоже интересовался, но предпочел записаться в стрелковый кружок в нашей школе, основанный в рамках системы Осоавиахима.

Перед тем как идти в школу я решил зайти домой и перекусить. Время было послеобеденное. В животе призывно урчало, да и страшно хотелось пить.

Во дворе стояла милицейская машина. Я обратил на нее внимания, но не придал значения. Мало ли по каким делам к жителям нашего дома милиция приезжает. В нашем доме жили законопослушные граждане, но милиция на то и милиция, чтобы держать ухо востро.

Я вошел в парадную, поднялся по лестнице на свой этаж, достал ключи из кармана куртки и отпер дверь. Вошел в прихожую и замер.

Что-то не так было в домашней обстановке. Появились чужие запахи, тяжелые мужские, да какая-то обстановка напряженная. Хотя я еще ни одного человека не увидел.

Я снял куртку, повесил ее на крючок, сбросил ботинки и в тапках пошел к себе в комнату.

Открыв дверь, я обнаружил маму со слезами на глазах и товарища милиционера Сахарова, который сидел напротив нее за столом, на котором лежал раскрытый военный планшет и лист бумаги. Милицейская фуражка лежала рядом с ним.