— Моя ма… В смысле мама Жени?

— Да. Он влюбился в нее без памяти. Да и она души в нем не чаяла. Признаюсь, я даже приревновала к такой страсти.

— Ты что тоже любила моего отца?

— Не могу сказать точно… Он мне нравился как человек, но вот полюбить его как мужчину? Да и возможно ли мне как нексонианке полюбить человека? Вот быть верным слугой — да. На Нексусе все подчиняются единой цели, и мне легче служить и восхищаться настоящей личностью, чем испытывать любовь и духовную привязанность. Так говорится в ваших книгах.

— Почему?

— Любовь предполагает равенство. Как мне кажется.

— Справедливо. А ты что, людей считаешь ниже себя?

— Скорее мне пока далековато до уровня некоторых из них. Люди куда более слабые, чем нексы. Но вот дух у иных просто фантастический. Возьмите только Зубра. Или Анастасию Михайловну. Или командира ликвидаторов Павличенко. В смелости и целеустремленности им не откажешь. И при этом им отведено всего лишь жалких шестьдесят-семьдесят лет жизни, и то в случае ликвидаторов если очень повезет и он умудрился дожить до сорока, чтобы выйти на пенсию, как Зубр.

Оглядываясь по сторонам, мы прошли пару улиц и увидели мост. Вернее, то что от него осталось.

— Блин!

Одна половина свисала в реку, а другой и вовсе не было. Но перебраться в любом случае надо.

Мы подошли к реке, и тут вода в ней забурлила.

— Назад! — крикнула Гама, и мы рванули прочь.

А за нашими спинами на берег медленно и важно вылезло длинное щупальце. Оно немного поерзало по брусчатке, заросшей розами, и, не найдя ничего вкусного, убралось обратно в реку.

— Придется искать обходной путь, — проговорила Амальгама. — Вот и он!

И она указала пальцем вперед.

Я сначала не понял, что она мне показывает, а потом охнул.

Вдалеке, через реку аки гигантский круглый мост, перевалилась гигантская круглая «монета» с руками на боковинах. Это было Колесо! Почти такое же, какое я видел на Нексусе.

* * *

Алексей Воронов, бывший командир роты ликвидаторов рода Герасимовых, сидел у барной стойки кабака «Золотая вобла», мрачно пил в долг и мечтал, чтобы началась какая-нибудь история.

Как назло парни из Чертовой дюжины, рассевшись за столом в углу, пребывали в куда более мрачном расположении духа и поминали павших товарищей. А другие завсегдатаи кабака даже башню боялись повернуть в сторону Воронова.

Прорыва нет уже третий день, а значит, привет тебе приступ паранойи, и чтобы его заглушить, нужно пуститься во все тяжкие.

Увы, Герасимов растворился в Нексусе, а вместе с ним и невыплаченный оклад за два месяца. Старый мудень пустил все бабки до последнего в свою авантюру, и у них с парнями теперь шаром покати.