Жалкое, отвратительное зрелище. Особенно для наследника древнего рода.
Наконец, осознав всю тщетность своих попыток, младший Герасимов распластался на окровавленном, выжженом полу.
— Мудак! Жрать! — кричал Красавка, долбясь головой в дверь.
Сука, и этот тут как тут! Еще не хватало дверь менять после его зубов!
— Глаша, впусти Красавку и посмотри в порядке ли Анастасия Михайловна, — сказал Зубр. — Нам с Федором надо поболтать наедине.
Горничная кивнула и, двигаясь вдоль стены, обошла Герасимова и раскрыла дверь.
Зубастый питомец хозяина, брызгая слюной, влетел в помещение, Глаша же юркнула за дверь и захлопнула ее за собой.
— Стоп! — наставил дворецкий палец на Красавку, который уже мчался к поверженному противнику. — Место!
Зверек вздрогнул и затормозил когтями по паркету.
Щелк! — и его челюсть сомкнулась. Еще бы сантиметр, и он сорвал бы с Федора скальп.
— Команды «Жрать» не было, — ухмыльнулся Зубр, поднял с пола копье и сильно хромая подошел к Герасимову.
— Убьешь меня? — проговорил тот и харкнул в дворецкого кровью. Не попал.
— Ты и сам сдохнешь через какое-то время. Я лишь могу ускорить процесс. Или сделать его более болезненным.
И с этими словами Зубр подхватил копье и древком надавил Федору на грудь.
Тот закричал и задергался. ПУХ! — но на этот раз он остался лежать, где лежал.
— Нетрудно догадаться, кто поделился с тобой такими силами, — покачал головой дворецкий. — И нетрудно догадаться, кто даровал их ему. Где сейчас Александр Христофорович?
— Уже почти на месте! — расплылся в кровавой улыбке Федор. — Твой хозяин, лакей…
Он закашлялся и выплюнул из себя кровавый сгусток. Его глаза закатились, а парня начало колбасить.
— Проклятье! — Зубр со стоном нагнулся и схватил умирающего за шкирку. — Где он⁈ В каком еще к черту месте?
Но Федор дернулся в последний раз и обмяк.
Глава 17
Цепляясь нитями за деревья, Гама как могла пыталась снизить скорость, но все равно приземление вышло крайне жестким. Все вертелось, прыгало и трещало секунд пятнадцать, а потом мы налетели на толстую ветку, и Гама пропала.
Я еще сделал десяток оборотов и остановился. Жив.
Встал не сразу, но, в конце концов, сдюжил. Снял шлем, и тут меня скрутило.
Спокойно, Неро! Ты же сегодня даже не завтракал!
Пара ребер горела огнем — похоже, сломал, но как ни странно, после удара о землю, руки-ноги остались целы, но вот удержаться на своих двоих, а потом еще справиться с головокружением оказалось задачей не из простых.
Да уж, поломали веток и тонких деревьев мы прилично, хорошо, что хоть в толстый ствол не влетели.