— Эй, парни! — крикнул я «веселой» команде. — Перетащите всех дам в комнаты! Варя, за главную!

— Есть! — ответили бойцы и бросились за угол к девушкам, которые одна за другой начинали приходить в себя.

Надо бы потом избавиться от трупа Шаррата — сжечь где-нибудь, а пепел развеять. На всякий случай.

— Захар, — обратился я к дворецкому. — Там на лестнице второго этажа лежит Ирина. Позаботься о ней.

— Конечно, — кивнул дворецкий и поспешил вперед.

Мы вышли к лестнице, и тут же на ступеньках показались те, кого я уж точно не ожидал увидеть сидящими в обнимку да еще и с бутылкой вина.

— Евгений Михайлович! — расплылась в улыбке баронесса Раскольникова и неловко поднялась на ноги. — А ваш солдат такой… хороший человек! Ик!

За ней на ноги, покачиваясь, поднялся Крюк.

— Здравья желаю, вше благородье! — выпрямился он и приложил руку к пустой голове.

Початая бутылка покатилась к моим ногам. Дверь в подвал была раскрыта нараспашку.

— А вы Наталья, я гляжу, хорошо провели вечер…

— Мы с Виталиком нашли один уютный кисончик и решили посидеть там с бутылочкой… Там было так тихо и спокойно…. Ик!

— Да, ваше благородие, — отозвался боец, не отнимая руку от, может быть, и не такой пустой головы.

— Да уж… — пробурчал я, минуя сладкую парочку. — Крюк, почему бы тебе не присоединиться к товарищам? Думаю они будут рады тебя видеть. Они во-о-он там.

— Есть! — козырнул боец, мигом протрезвев, и помчался в коридор.

— Они вообще понимают, что произошло? — спросил я Анну, когда мы вышли в коридор где находилась ее спальня.

— Нет, — покачала она головой. — Да и я… Едва понимала…

— Вы знали, что Емельян Устинович — это порождение Нексуса?

— Я… — сглотнула она. — Догадывалась.

— А раз догадывались, то почему никому не рассказали?

— Для чего? — смутилась она. — Чтобы сюда пожаловал взвод ликвидаторов и разнес тут все в хлам? А потом всех моих дочерей и падчериц расстреляли, или еще хуже… забрали в застенки инквизиции?

— А что девочки… ненормальные?

— Я не знаю. Вроде обычные, но… Я очень сомневаюсь, что отец не оставил им дурную наследственность.

— И много у Емельяна Устиновича дочерей?

— Много. И законных и незаконных тоже.

— И все они сейчас живут в разных частях страны?

Она кивнула.

— Интересно… — протянул я, и повернули коридор, в конце которого находилась спальня Анны.

Ох ты, еж!

Змеи! Я совсем забыл про гору тварей, которые вывалились из ее покоев.

Пусть и дохлые, но они ковром устилали коридор

— Мама! — воскликнула Поля и схватилась за ее платье.

— Так. Думаю, в спальню вам лучше не возвращаться. Пойдем-ка ко мне.