— И черт с ними, Василий! Гама сказала, что там много застарелых данных, а тот мудак, который за ними охотился уже кормит червей.

— Лучше буду уничтожать их по мере проверки данных. Все же, кое-что может пойти впрок.

Я хотел было оставить его и идти в душ, но задержался.

— Кстати, насчет провокаций, Василий. Могу я задать тебе… провокационный вопрос?

Зубр удивленно изогнул бровь.

— Конечно.

— Когда ты уезжал во Владимир во время Омской Компании, ты встречался с Его Величеством, верно? — спросил я, стараясь осторожно подбирать слова. — И ты передавал ему запечатанное письмо от отца?

Зубр кивнул.

— Ты знал его содержание?

— Нет, — твердо ответил дворецкий. — Но я догадывался.

— Ты догадывался, что отец отдал Гаму на милость Императора?

Он секунду помолчал.

— Да… Этого я боялся больше всего, однако подобного стоило от него ожидать. С одной стороны Михаил Александрович пошел в Омск, чтобы стать героем или умереть. И одновременно раскрыл все карты перед Его Величеством. Наверное, думал, что в случае успеха он приобретет индульгенцию от всего на свете.

Его лицо посерело.

— И когда к нам прибыл Горн… — задумался я. — Ты подумал, что его прислал Иоанн?

— А что еще мне оставалось думать? Хорошо, что Император сжег письмо у меня на глазах. Но если он тогда бы просто убрал его в стол, то, скорее всего, я бы убил Горна на месте, а потом расправился с его подручными. Сам бы пошел в их подвалы, лишь бы завладеть оригиналом.

— Василий…

— Да, я готов погибнуть за род Скалозубовых! Ибо если бы письмо всплыло, то у Тайной Канцелярии на руках оказалось бы чистосердечное признание в сношениях Скалозубовых с Нексусом. А для Молота иного и не нужно, чтобы стереть нас в порошок. К счастью, Иоанн подчистил все следы. Хвала ему.

— И еще вопрос. Ты знаешь, кто такая Обливион?

Зубр привстал из-за стола и тяжело оперся о него руками.

— Нет. И не хочу.

* * *

Когда запасы Сфер Саблиных показали дно, мы вынуждены были покинуть усадьбу — как сообщали из ГАРМа, Нексус буквально плевался Прорывами по всему Подмосковью, а значит, там мы сможем еще немного подзарядиться и помочь нашим.

Уезжали мы в смешанных чувствах. Еще столько всего не сделано, да и как назло с домашними начали происходить странности, и всему виной приближающийся Нексус.

Больше всего меня беспокоил Красавка. Всего за несколько дней он вырос вдвое, а еще постоянно выл, катался по полу, драл все подряд и с каждым днем становился все несноснее. Накануне нашего отъезда он вел себя в десять раз хуже, чем во время любовных страданий по Багире.

Увы, его пришлось запереть в кладовке. Уезжая, я даже не смог нормально попрощаться. Едва я приблизился, как Красавка попытался укусить меня за руку.