Настя… А еще Маша, и вот она, кажется, серьезно ранена… Нет, отойдите, вы тут ничего не сделаете!
Я попытался произнести это вслух, но, кажись, я сам вот-вот превращусь в желе.
А вот и Зубр — старик пытается прорваться ко мне, но все напрасно. Едва он подходит к этому погребальному костру, в который превратились тающие Звезды, его отбрасывает волны силы, которые брызгают во все стороны.
Даже узнав, что я никакой не Евгений, старик все еще пытается меня спасти? Упорный, зараза!
Ладно, нечего лежать… У меня еще есть шанс выжить. Всего-то и нужно взять весь этот кусок кипящей плазмы и собрать из него нечто новое. А вот кем я стану — обновленным Евгением Скалозубовым или прежним Неро, тут уж все зависит от судьбы и удачи.
Глава 26
Земля и небо бешено вращались, и вместе с ними вращались и обе парашютистки. Гама вцепилась в Бессонову всеми своими ниточками и, пока та рычала ей на ухо, пыталась поймать кольцо парашюта, но оно постоянно выпрыгивало из пальцев нексонианки.
— Пусти! Сука, убью! — бесновалась лейтенант.
— Заткнись, дура, иначе мы обе погибнем!
Ветер ревел и царапал кожу, подхватывал неуловимое кольцо.
Динь-динь! Динь-динь! — болталась блестяшка у этой дергающейся стервочки за плечом. Гама отчаянно пыталась дернуть за него, но все никак.
Вот-вот… Еще чуть-чуть… Поймала!
— Умри! — рыкнула Бессонова, и бок Гамы пронзила острая боль.
Кольцо снова вылетело и забилось в воздухе. Время замедлилось, и на один чудовищно длинный миг Гама снова увидела искаженную злобой рожу своей недоброжелательницы, а за ней приближающуюся землю.
Внизу творилось что-то невообразимое — Кремль заполонили нексы, все исходило паром и дымом, сверкали молнии, горела земля. Через миг все исчезло, и перед глазами появилась громада Пожирателя, на фоне которого парил черный дирижабль.
На борту зажглась вспышка, картинка сменилась. Снова появился Кремль, а вместе с ним…
Кольцо! — охнула Гама. Оно было близко — только руку протяни.
— Сдохни! — взвизгнула Бессонова, и Гама не стерпела.
Бах! — и вмазала лбом стерве прямо по носу, а затем укусила ее в шею. Бессонова заверещала и попыталась оттолкнуть Гаму, но нити натянулись только сильнее. В нос ударил стальной запах крови.
Сучка обмякла, и нексонинака, не разжимая зубов, наконец, смогла вытянуть руку, и…
Хвать! — и вот кольцо в ее пальцах. Вжик! — и в воздух взвилось белое полотно.
Нити натянулись до боли в пальцах, Гама прижалась к противнице изо всех сил. Обеих сильно дернуло, и они зависли в воздухе.
Гама выдохнула и разжала зубы.
— Будешь барахтаться, загрызу, — прошипела она на ухо тяжело дышащей Бессоновой, а затем ослабила ниточки, но боль все равно не ушла.