Глупо было задавать вопросы о том, кто она такая. Некс. Урод и враг рода человеческого. И этот враг — единственный, кто способен решить исход битвы в их пользу.

Бессонова потянулась к связке ключей, и вдруг из-за двери послышалось:

— Мои услуги наконец-то требуются Его Высочеству?

Сказано это было с еле уловимой долей радости.

— Сука… — буркнула Бессонова и открыла дверь. — Да. Выходи.

Фигура, закутанная в черное, прошла мимо. На ее обескровленных губах горела легкая улыбка. Повязка все еще скрывала глаза, и не дай бог поглядеть в них хотя бы мельком.

Через минуту на мостике зазвенели кандалы, и порог перешагнула их незаменимая «сотрудница». Вся команда тут же повернулась в ее сторону, на миг повисла тишина.

Стоило Обливион приблизиться к Годунову, как Бессонова расстегнула кобуру. Если сука попытается снять повязку раньше времени, то у лейтенанта есть секунда, чтобы выпустить ей мозги.

Убить не убьет, но остановить остановит. Уже был прецедент.

— Мне сказали, что вам нужны мои услуги, Ваше Высочество? — спросила страшная женщина и, звеня цепями, склонилась в реверансе.

— Да, — ответил Годунов. — Через минуту все будет готово. Спускайся.

— А вы не хотите… поучаствовать? — спросила она, мерзко улыбнувшись. — Ведь тот, кто выносит приговор, должен сам занести меч. Кажется, ваш дедушка любил эту фразу, не так ли?

Годунов дернул щекой. Бессонова слышала, что его дед, покойный император Владимир Годунов, и вправду любил эту фразу. Преступников из числа аристократов, он всегда казнил лично.

— Да как ты смеешь, сука⁈ — зашипела она и сжала кулаки.

— Нет, она права, — покачал головой Николай и проследовал к выходу с мостика. — Раз мне доверили это дело, значит, я сам буду жать на спуск. Пошли.

У лейтенанта еще сильнее зачесались руки от желания выпустить говорливой суке мозги! Она еще и лыбится во все тридцать два зуба!

По металлическому полу застучали сапоги, и их группа спустилась на первый уровень, где у капитана Салтыкова уже все было наготове.

Стоило Бессоновой войти в помещение, как порыв ветра заставил ее поежиться. Запахло гарью и розами.

Николай же смело шагал к раскрытому люку, на краю которого выстроили сотню мужчин. Все они стояли на коленях, руки связаны, а лица скрывали черные мешки. Парочка из них лежала на полу и дергалась, пытаясь освободиться, но крепкие руки гвардейцев не давали им даже вздохнуть.

«Рота смертников», — пришло на ум Бессоновой, когда она встала за спиной Обливион и вытащила маузер из кобуры.

Маньяки, серийные убийцы, педофилы, насильники… Короче, самая гнусная мразь, которую они вытащили из тюрем, лагерей и ссылок, чтобы они стали питательной средой для демонической магии.