— Настя, закрой дверь, — бросил Скалозубов, сжимая его предплечье быстро теплеющими пальцами. — Варя подожди снаружи. И никого не пускай. Даже Боярскую. И, особенно, милую княгиню Болконскую.

Варя кивнула и упорхнула наружу.

Болконский-младший нервно заозирался. Почему? Зачем⁈

Настя с Машей напряглись, но в их глазах сверкнула сталь. Такой же взгляд был и у Жени.

— Кудряш, терпи.

— А? Что вы…

И тут его накрыла такая лютая боль, словно в изувеченную руку разом впилась сотня зубов.

* * *

Госпиталь мы растормошили изрядно. К счастью, Болконскую еще загодя увели подальше, и помешать нам она не могла.

С Кудряшом пришлось повозиться — не просто влить в него порядочно сил, но не отключиться самому и сделать так, чтобы мой пациент от боли не отбросил копыта. Наконец через десять минут мучений у Кудряша выросла вполне себе нормальная рука, и я смог ее крепко пожать.

— Видел бы ты свою рожу! — хмыкнул я, пока тяжело дышащий Болконский-младший с крайне обалдевшим видом рассматривал свежевыросшую розоватую конечность. — И, кстати, про рожу. Ее можно тоже поправить.

Я подмигнул Насте.

— Нет, и так сойдет, — покачал головой Кудряш. — Шрамы украшают мужчину. А тебе спасибо, Женя.

— Не кашляй, — кивнул я и, сделав шаг к двери, грохнулся в обморок.

* * *

Да, отращивать руки самому себе — дело плевое, а вот проделывать это с окружающими, да еще и без практики, жутко энергозатратно. Особенно после того, как ты вчера изрядно потратился на трюки с собственным телом, а еще битый час «правил» мозги барышне Герасимовой.

Зато теперь она сто пудов за нас, да и к тому же девушка изменилась так, что ее и родная мать не узнает. Гама обещала чуть-чуть «доработать ее напильником». Встретиться с нексонианкой и ее новой подручной мы условились уже в воздухе.

Поездку до дирижабля я толком не запомнил, и смог более менее очухаться уже под конец.

— Приехали… Вы точно уверены?.. — послышался голос Кости.

— Угу. Пошли уж. Другой дороги нет, — сказала Настя. Ее голос слегка дрожал.

— Мама… — пискнула Маша. — Они же нас затопчут! Женя, держись за меня!

Раскрылась дверь машины, и я, щурясь от яркого солнца, выбрался наружу. Башка еще трещала, кто-то что-то кричал, но я едва понимал, где мы. Главное сейчас — кровь из носу добраться до дирижабля. Пусть это мой родовой транспорт, но очень не хочется заставлять людей ждать.

Едва я смог продрать глаза, как передо мной сошлось кольцо людей с букетами цветов и разноцветными шариками.

— Это он! Он! Евгений Михайлович! Да здравствует граф Скалозубов! — закричали со всех сторон, и прибалдевший я тут же перекочевал из рук девушек в крепкие лапки моих восторженных подданных.