— Это будет длиться вечность, — снова тот мужчина. — Помогите ему.

Меня схватили за волосы и резко дернули вверх, подвешивая как марионетку. Белая вспышка боли пронзила череп. Я сглотнул кровь, стекавшую по горлу — видимо, слешка прикусил язык.

Другой охранник быстро сдернул с меня рваную рубаху и штаны, неаккуратно натянул сменку. Одежда была такого себе качества, но хотя бы чистая и целая.

Затем меня посадили в появившееся в какой-то момент в камере кресло. Пристегнули руки, торс и ноги, чтобы наверняка. И уже скоро я вновь двигался по коридорам, но уже сидя.

Колёса кресла скрипели, цепляясь за выбоины в каменном полу. Каждый толчок отдавался острой болью в руке — палач постарался на славу. Я щурился, пытаясь разглядеть хоть что-то в полутьме коридора, но лампы в руках конвоиров освещали лишь пятно в двух шагах перед ними.

— Давайте быстрее, — голос мужчины с приказом о моем переводе подгонял стражников из-за спин.

Мы все ускорились.

Воздух был сырым, с привкусом плесени и железа — будто стены столетиями впитывали кровь. Сводчатый потолок терялся в темноте, а по бокам мелькали зарешечённые ниши. То ли камеры, то ли склепы.

Машинально записывал в уме, даже понимая, что, раз меня перевозят, это мне уже не пригодится: три прямых участка, затем направо, вниз по пандусу…

Свет ударил в глаза, будто нож. Я рефлекторно зажмурился — после долгих часов в сырой тьме камеры даже тусклое солнце раннего утра оказалось ослепительным.

Действительно крепость.

Черные, обугленные временем стены вздымались в небо, словно гнилые зубы. На стенах не заметно людей, но что-то подсказывало: за периметром внимательно следят.

Машина ждала в пяти метрах от выхода во внутренний двор, откуда мы вышли. Бронированная, с затемненными стеклами.

Дверь распахнулась бесшумно и я с удивлением отметил про себя, что внутри все выглядело даже довольно комфортно. Меня перегрузили внутрь, снова пристегнув несколькими ремнями к сиденью. Радовало хотя бы то, что оно, в отличие от кресла, было довольно мягким.

Я втянул в себя запах кожи сидений, пороховой смазки и чего-то химического — новой машины, еще не успевшей пропитаться человеческим потом.

Мужчина с приказом о переводе забрался ко мне, сев напротив. Дверь за нами закрылась. Похоже, будем только вдвоем. Ну, плюс водитель.

— Удобно? — как будто бы искренне поинтересовался он. Ответа, правда, не стал дожидаться. — Трогаем!

Двигатель взревел, и машина дёрнулась с места. Незнакомец откинулся на спинку сиденья, расстегнул верхнюю пуговицу костюма. Его пальцы — ухоженные, без шрамов — постукивали подлокотнику.