Можно было, конечно, махнуть рукой. А можно было воспользоваться ситуацией. Приказав Ану проскользнуть внутрь через щель под дверью, я забрался паучком на стол Кивана и начал внимательно изучать бумаги. Благо, сейчас Ан уже был достаточно силен для такого.

Обычные документы меня не интересовали, но вскоре я заметил слегка приоткрытый ящик. Забравшись внутрь, Ан обнаружил небольшой блокнотик. Судя по тому, как он лежал, Киван просто небрежно закинул его в ящик.

Вот только это оказалась простая записная книжка, почти новая, всего с десятком исписанных страниц. Да и на них большинство информации относилось к работе Кивана и меня совершенно не интересовала.

Однако последняя страничка отличалась. На ней Киван, то ли для успокоения, то ли в задумчивости, множество раз, будто тренировался в каллиграфии, написал: «Тень». Чернила были свежими, часть из них ещё даже не успела высохнуть, так что писал он это явно буквально только что.

С учётом того, чему я стал свидетелем в пельменной, это слово вполне могло быть важным. Например, «Тень» могло быть позывным того самого незнакомца в капюшоне.

Больше, к сожалению, я ничего не нашёл, ни в блокноте, ни в кабинете. Скорее всего все реально важное Киван хранил в сейфе или где ещё.

Наконец, настала пора возвращаться домой. Отправляясь на Арену сегодня с раннего утра вместе с Арханом для того, чтобы убедить Яростного в своей невиновности, я никак не мог ожидать, что все обернётся так.

Но теперь по крайней мере у меня было, о чем поговорить с отцом.

Когда я добрался до особняка, отец уже ждал меня в библиотеке. Он сидел в кресле, листая какие-то документы, но, увидев меня, отложил их в сторону.

— Ну что, Лейран? — спросил он. Его голос был спокоен, но в глазах читалось напряжение. — Как успехи?

Вздохнув, я начал рассказывать. Сначала о встрече с Яростной, о её отравлении и о том, как я пытался убедить её в своей невиновности. Затем перешёл к исчезновению Миры, Кивану, его странному поведению, разговору с заведующим аптекой, а затем к встрече Кивана с незнакомцем.

Отец слушал внимательно, не перебивая, но его лицо становилось всё мрачнее.

3. Когда я упомянул о незнакомце в капюшоне и о «Тени», отец совсем нахмурился и покачал головой.

— «Тень»? — повторил он, как будто пробуя это слово на вкус. — Это может быть кем угодно. Но если Киван связан с кем-то, кто использует такие прозвища, это серьёзно. Если бы не ситуация с Черным Тигром, я бы уже завтра доложил о нем в главную ветвь. Но из-за чертовых Спика, если я так сделаю, они могут обвинить меня в некомпетентности. Лучше будет выждать и попытаться поймать Кивана с поличным.