Называлось это белым шумом. По сути это была самоподдерживающаяся структура, состоящая из миллионов крошечных флуктуаций энергии, питавшийся любым доступным Потоком.

Благодаря белому шуму Поток внутри Замершего не приходил в полноценное движение, что привело бы к превращению его в обычную тварь Топей, но и находился в слишком подвижном состоянии, чтобы перестроившийся на неподвижный Поток организм Замершего мог начать нормально функционировать.

Грубо говоря, белый шум заполнял мышцы, ткани и органы ящера, включая его мозг, огромным количеством помех, мешавших существу очнуться.

Согласно моей теории, если я смогу воспроизвести белый шум в своих ногах, то эти вихри, для поддержания самих себя использующие окружающую энергию, настолько маленькие, что им было наплевать, замерший Поток, нормальный или искаженный, смогут за относительно небольшое время переработать весь «гнилой» Поток в моих ногах, открыв дорогу чистой энергии.

В таком случае мне даже замораживать Поток в теле не понадобится, ведь я смогу начать практиковаться в контроле Потока сам. Проблема была в том, что за эти восемь недель я не только не придумал, как воспроизвести белый шум, но и понял, что сделать это, не имея исходных данных, практически невозможно.

Мне нужен был тот, кто наложил технику белого шума на ящера, ну или в крайнем случае его подробные записи о процессе. Иначе на попытки подобрать правильные комбинации десятка параметров, чтобы шум не рассеялся, не начал бесконтрольно распространяться по телу и не вышел из-под контроля, могли уйти не месяцы, а годы. Даже с полной поддержкой Института.

К сожалению, этот вопрос пока что приходилось отложить. Как минимум до того момента, когда я смогу через Курта связаться с начальством королевской контрразведки и запросить у них информацию о тех агентах из Холодной Звезды, которых мы поймали в форте.

Отбросив ручку, которую я от рассеянности крутил между пальцами, я с наигранным кряхтением поднялся с места. Работа по разработке процедуры заморозки Потока продолжится и без меня, хотя мне все-таки придется периодически являться в Институт, так как мои знания о проводниках и мои нити, способные стать идеальным аналитическим инструментом, были пока что незаменимы.

Но на ближайшую неделю-полторы я мог заняться своими делами. Как минимум стоило наведаться в центр стажировки, откуда я снова пропал почти на два месяца. За всеми этими тайными операциями, заговорами и исследованиями уже начало забываться, что я так-то кадет и должен учиться.

Хотя с учетом того, что мой уровень уже был выше, чем у большинства инструкторов, учиться уже как будто бы было нечему.