— Знаешь, у фракции действительно должен быть только один лидер. Я. Запоминай очень внимательно, перекачанный придурок. Моя фракция. Мои правила. Если что-то не нравится — можешь валить.

Лев у его ног зарычал так, что задрожали стекла в окнах, его золотистая шерсть встала дыбом, а сам он вырос почти вдвое, раздвигая мебель.

Себиан выпрямился во весь свой двухметровый рост, его лицо внезапно стало каменным, только жилка на виске пульсировала.

— Это твое последнее слово, Паук?

— Это мое единственное слово.

— Значит мы решим вопрос по-другому. На арене. Прямо сейчас. Раз и навсегда. Возражения не принимаются!

Я покачал головой.

— Все можно решить прямо здесь и сейчас.

Щелчок моих пальцев прозвучал как выстрел.

Ананси взорвался действием. Сотни нитей молнией вырвались из его тельца, переплетаясь в сложную трехмерную сеть, каждая нить которой пульсировала холодным белым светом.

Себиан резко развернулся, выхватывая из ножен на поясе меч, но было уже поздно — белые волокна опутали его с ног до головы, плотно прижав руки к телу, обвивая каждую мышцу, каждый сустав.

— Что за чер—! — его крик оборвался, когда нити образовали плотную маску вокруг рта. Его глаза расширились от удивления и страха.

Лев бросился вперед с оглушительным ревом, его золотистая грива вспыхнула ослепительным светом, когти длиной в палец вытянулись для смертельного удара. Но я был на три шага впереди.

Новые нити вырвались из моей ладони, сплетаясь в воздухе в сложную ловчую сеть с ячеями не толще волоса. Лев влетел в нее, как бабочка в паутину. Его мощные лапы с когтями, способными разрезать сталь, бессильно дернулись, пытаясь разорвать путы, но нити лишь плотнее обвились вокруг хищного тела, сковывая каждое движение.

Я медленно подошел к Себиану, который теперь висел в метре от пола, обмотанный, как мумия.

— Ты проделал огромную работу, — я склонился к нему, — уровень Бури в твоем возрасте — чудо. Но этого недостаточно, дорогой мой. Возможно, когда ты достигнешь Сдвига Тверди, мы сможем поговорить как равные. А пока…

Я провел указательным пальцем перед его лицом, и нити вокруг рта ослабли ровно настолько, чтобы он мог говорить. Его дыхание было тяжелым, горячим, пахнущим вином и гневом.

— Ты… ты не смеешь так… — его голос дрожал от унижения.

— Еще как смею, — я перебил его, снова замотав рот. — Слушай и запоминай. В прошлый раз, когда мы сражались, я поддался тебе. Решил, что такой мощный и харизматичный персонаж, как ты, будет более выигрышно смотреться на позиции лидера фракции, тем более что у меня уже тогда было невпроворот своих дел. Вообще сейчас мне на эту фракцию по большому счету наплевать. Но только лидер фракции может получить титул лучшего кадета курса. Так что мне пришлось терпеть твою рожу. И я надеялся, что хотя бы по тем слухам, что обо мне ходят, ты поймешь, насколько бессмысленно твое желание выступить против меня. Но ты не только этого не понял, но и возомнил, что можешь с легкостью меня прижать к ногтю после небольшого повышения силы. Ты — идиот, Себиан. Если не хочешь, чтобы я выволок тебя на главный плац в таком виде и подвесил за ноги на пару суток, ты сейчас мне кивнешь. И это будет означать, что ты понял свое место и продолжишь играть для меня роль харизматичного лидера.