Так что мои ритуалы по прежнему требовал жертвы крови, плоти и кости. Правда, нашлись более удобные и выгодные альтернативы отсечению двух пальцев.

Самым удобным вариантом стало вырезание у человека аппендикса или небольшой доли печени для жертвы плоти, а необходимое количество костной ткани можно было получить путем удаления нескольких зубов, которые в королевсвте давно умели заменять искусственными.

Тем не менее, в случае Шейзана, которому в силу возраста было противопоказаны необязательные полосные операции, было решено использовать «классический» метод.

Ну, по крайней мере так было написано в его карте участника ритуала, которую составляли я и доверенные врачи Йораниана. На самом же деле такой вариант был идеальным способом скрыть то, во что я превратил три его пальца своими нитями.

— Странные сны… Будто меня… пытали…

Я усмехнулся, поправляя манжеты рубашки:

— Возможно, побочный эффект наркоза.

Шейзан пристально посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то — понимание? Догадка? Но через мгновение взгляд снова стал мутным.

— Врачи говорят, вам нужен покой, — я отложил отчет. — Все-таки в вашем возрасте ритуал — это слишком большая нагрузка на организм. Но через пару дней будете как новенький.

Когда я выехал в коридор, улыбка почти сразу исчезла с лица.

Видеть Шейзана, память которого о пережитых мучениях была стерта препаратами Нимпуса и который даже не представлял, что выдал нам тонную информации о Теневом Сообществе, по сравнению с которой дневник Кивана выглядел детским лепетом, конечно, было забавно. Но сказанное им о Пайре и каких-то там экспериментах, в которых она участвовала, слишком меня волновало.

Благо, у меня был один знакомый из клана Альтарес, которого можно было расспроить об этом Валгусе.

Лаборатория Нимпуса, куда я пришел во второй раз за сутки, встретила меня густым смогом из испаряющихся реактивов. Старик явно с чем-то снова активно экспериментировал.

Смесь запахов ударила в нос резкой симфонией: терпкая горечь корня мандрагоры, сладковатая вонь перебродившего змеиного яда, едкий шлейф серы и что-то ещё — металлическое, напоминающее кровь, но не совсем.

Стеклянные колбы, заполненные разноцветными жидкостями, мерцали в свете потолочных кристаллов Потока, отбрасывая на стены причудливые тени. Одни сосуды пульсировали тусклым зелёным светом, словно живые, другие испускали пузырьки газа с тихим шипением. В углу дымился перегревшийся дистиллятор, из которого капала густая чёрная субстанция, разъедая каменный пол.

Сам Нимпус, сгорбившись, копошился у рабочего стола, заваленного пергаментами, кристаллами Потока и банками реактивов. Его костлявые пальцы, покрытые старыми ожогами и свежими порезами, ловко перебирали инструменты. Когда я подкатил ближе, он даже не обернулся, лишь буркнул: