Более того, судя по всему теневик, осознав, что теперь время было против него, решил удариться во все тяжкие и убить меня любой ценой, пусть даже ценой собственной жизни.

А после того, как он вспыхнул энергией и перешел на самоубийственные атаки, отражать его нападения стало не просто трудно, а смертельно опасно. В какой-то момент скорость восстановления паучьих лап стала не поспевать за скоростью его ударов, а обычные нити его огненный клинок рассекал и вовсе как масло, так что атаки начали доходить до моей нитяной брони.

И хотя она гасила львиную долю урона, часть повреждений, и в особенности жар пламени, все-таки проникали внутрь через паутину и доспех, так что я быстро начал покрываться ссадинами, порезами и ожогами, урон от которых был самым неприятным, потому что имел накопительный эффект.

Дальше так продолжаться не могло. Возможно, я бы и сумел выстоять до тех пор, когда у моего противника кончится Поток, но после этого шансов на участие в дальнейшей операции у меня бы не осталось никаких.

Нужно было придумать что-то, что позволило бы мне полностью перевернуть ситуацию, что-то неожиданное, что станет шоком даже для такого умелого бойца, как мой противник.

Мысль пронеслась как удар молнии. Я резко дернул нитями, создав между нами барьер из переплетенных энергетических волокон для отвлечения внимания. А сам, глубоко вздохнув, полностью отпустил Ана, перенеся оба своих Я в него.

Белый паук вырвался из-под кожи на моей груди. Мир на мгновение превратился в размытое пятно — я больше не чувствовал рук, ног, даже собственного дыхания.

Но нити, уже выпущенные ранее, сохраняли связь. Я дернул их, заставив свое тело совершить неестественно резкий кульбит влево, словно куклу на невидимых веревочках. Мое тело двигалось теперь с механической точностью, без плавности живого существа.

Клешня просвистела в сантиметре от горла, вонзившись в каменную колонну позади и разрезав ее пополам, как нож масло. Обломки с грохотом рухнули на пол.

Сам же я между тем, оказавшись в теле Ана и ощущая странную двойственность восприятия из-за того, что в таком состоянии второе мое Я слилось с самосознанием Ананси, уже скользил по потолку, оставаясь невидимым в дыму и тенях.

— Что за… — теневик озирался, чувствуя подвох, но было уже поздно.

Я черпнул из Ледника Ананси вдосталь чистой энергии — и из его брюшка вырвался бур, сплетенный из тысяч вращающихся нитей. Конструкция напоминала штопор, каждый виток которого был острее лучшей стали, и им я ударил врага в спину.

Удар пришелся точно между лопаток. Одеяние Девы, чья целостность уже была нарушена предыдущим удачным попаданием, треснула с звуком разбивающегося стекла и рассыпалась в пыль.