— Не смей издеваться! На теле были найдены следы стягивания, очевидно что от твоих нитей, а смерть наступила от редкого яда! Никто в клане Регул не стал бы использовать такие подлые трюки!

Я позволил себе усмехнуться, покачиваясь в кресле. В воздухе запахло грозой — буквально. Атмосфера в комнате сгущалась, как перед бурей.

— Знаете, сэр. Говоря о подлости… Когда наставник сознательно отправляет кадетов на смерть ради сомнительных экспериментов, в которых умирает каждый пятый — это разве не подлость? Хотя нет, «подлость» — это очень мягкое слово в данном случае. «Ублюдство» — подошло бы куда больше. Сидриан был не наставником, а ублюдком.

— Где доказательства?

— У Курта. Извиняюсь, старейшины Курта. Или Йораниана. Великого старейшины Йораниана. Обратитесь к ним, если не верите мне на слово. Не обещаю, что они расскажут вам детали. Но подтвердить, что я не вру, смогут.

Гэррик резко шагнул вперед, его тень накрыла меня целиком. Я почувствовал, как Ананси напрягся, готовый к атаке.

— Даже так, ты не имел права вершить самосуд! — проревел он, брызжа слюной.

— Я разве признался, что убил его? Спустя два месяца после гибели его тело, должно быть, уже наполовину разложилось. Никакие странгуляционные борозды не могли сохраниться за такой срок в достаточной для стопроцентно точного подтверждения степени. А яд… вы можете свято верить в строгость правил Регул, но если вы не идиот, а я уверен, что это не так, вы должны понимать, что использовать подлые трюки в клане Регул может далеко не только презренный паук. Есть более убедительные доказательства моей причастности к его смерти?

— Несколько свидетелей видели, как ты отправился в лес посреди битвы.

— Для разведки, как я сказал наставникам еще там, после сражения. Видел кто-то, как я преследовал Сидриана? Как он преследовал меня? Как я тащил его?

Все-таки правильно я сделал, что до опушки леса протащил Сидриана нитями в нескольких десятках метров от себя, обмотав его при этом плотным слоем паутины, наполненной маскировочными Буйствами. Они не делали тело Сидриана невидимым, конечно, но в пылу битвы, да к тому же ночью, этого было более чем достаточно.

— Наглец! — прохрипел Гэррик, уже буквально задыхающийся от ярости. — Я тридцать лет служу клану Регул! Я…

— Тридцать лет закрывал глаза на подобное? — мягко перебил я. — Это делает вас либо некомпетентным слепцом, либо соучастником. И непонятно еще, что хуже.

В комнате повисла гробовая тишина. Даже пылинки в солнечном луче замерли. Гэррик дышал так тяжело, что его массивная грудь поднималась и опускалась, как кузнечные мехи.