— Черт тебя… дери! — Он скрипнул зубами, когда вторая нить, толще первой, вошла ему под ребро, нащупывая нервные узлы. Его тело изогнулось в неестественной позе, как марионетка на нитях.

Я не торопился, давая боли проникнуть в сознание. Третья нить, тончайшая из всех, обвила его скулу, затем проникла в носовую перегородку. Кровь хлынула ручьем, окрашивая серый камень в багровые тона.

— В прошлый раз, — прошептал я, наклоняясь вперед, — мне приходилось скрывать следы. Но сегодня… — я сделал паузу, давая нитям слегка дрогнуть, — сегодня можно не сдерживаться.

Четвертая нить вонзилась в уголок его правого глаза, медленно проникая глубже. Его крик разорвал тишину камеры, отразившись от стен многоголосым эхом.

— Сумраки! — повторил я, ощущая, как Ананси ликует, почти что питаясь его страхом. — Где они? Говори или следующая нить будет извиваться в твоих яйцах!

— Слухи! — выдохнул он, когда нить наконец оторвалась от глазницы, оставляя кровавый след. — Поступила информация… о готовящейся облаве контрразведки… наши шпионы в королевской канцелярии… передали информацию…

— Почему тогда не отменили переговоры?

— Не… не были уверены… — Пленник кашлянул кровавой слюной. — Слишком важная встреча. Сумраки решили… подстраховаться… Придут позже… проверят обстановку…

Пятая нить, самая толстая, скользнула по его обнаженному животу, едва касаясь кожи, но обещая невыносимую боль.

— Когда именно? — мой голос стал ледяным.

— Час… через час после назначенного начала… Если все чисто… войдут… — Его голос сорвался на шепоте, глаза бегали по нитям, готовым в любой момент вонзиться в плоть.

Я резко отдернул нити, и он рухнул на пол, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Его тело покрылось липким потом, смешивающимся с кровью.

— Проверим твою информацию, — сказал я, разворачивая кресло к выходу. — Если соврешь… — я не стал заканчивать, позволив его воображению дорисовать остальное.

###

Комната совета в захваченном форте представляла собой не самое радостное зрелище. Деревянный стол, испещренный царапинами от клинков, отражал тусклый свет потолочных ламп.

На стене за ним висел портрет какого-то давнего командира форта, теперь пробитый в нескольких местах. Запах пороха, крови и озона от использованного Потока витал в воздухе, смешиваясь с пылью, поднятой недавней битвой.

Бойцы занимались восстановлением интерьера, но было понятно, что до идеального состояния восстановить все не получится. Это не значило, что все провалено, но изъяны антуража нам, видимо, придется компенсировать убедительностью актерской игры. По-другому никак.