Были и ещё два помощника: Полякова Лада, миловидная улыбчивая шатенка, которая занималась административной частью работы, и Борис Трясогуз, уже вставший на путь фанатизма, но пока сохраняющий человеческие черты.

Да, я не любил учёных! И отчасти этому способствовала память Андрея, которая подсказывала: при сильном увлечении предметом исследований и слабом моральном стержне у этих ребят кастрюлю иногда срывает так, что легче пристрелить, чем объяснить им, в чём они неправы.

К сожалению, наука и мораль нередко выступают по разные стороны баррикад. Потому что мораль — это продукт не только культурной стороны общества, но и религиозной. А вера и наука в том же мире Андрея уживались с большим трудом: в основном, из-за атеизма, процветавшего в научных кругах. Впрочем, в этом мире ситуация была ненамного лучше…

Можно сколько угодно рассуждать, что такое «хорошо», а что такое «плохо», но только религия даёт однозначный ответ на вопрос, почему «хорошо» — это «хорошо», а «плохо» — это «плохо». И именно этот ответ позволяет укрепить внутренний моральный стержень.

И, конечно, есть люди, которые без всякой веры могут взрастить в себе твёрдые ориентиры. Вот только одно дело — взращивать в себе моральный стержень, а совсем другое — получить его просто по факту веры и погружения в неё. Среди религиозных людей тех, кто обладал твёрдыми принципами, было, конечно же, больше.

Правда, что получено легко — легко и уйдёт. Память Андрея хранила в себе примеры тех, кто отказался от христианства, обратившись к другим верованиям — и очень быстро потерял и моральные ориентиры, и твёрдые принципы, взамен став творить лютую дичь.

Так или иначе, я и в этом мире к учёным относился настороженно. Слишком легко перейти от принципа «всё на благо науки» к «цель оправдывает любые средства». А последний принцип мне никогда не нравился. И не потому, что я чистоплюй, а потому что он буквально провоцировал ни в чём себе не отказывать.

И ни капельки себя не сдерживать.

Как только фраза про цель и средства прозвучала — считай, всё! Значит, ты сам не знаешь, а уже катишься по дороге из благих намерений прямиком в ад. Причём имея шансы нырнуть в него с головой ещё при жизни.

— Займёмся возможностями Тёмы! — провозгласил Полосков после взаимного представления меня и коллег. — Любезное животное, вы не могли бы нам продемонстрировать, что вы умеете? Э?

Впрочем, тут же побледнел и добавил, замахав руками:

— Нет-нет, я, конечно же, не об убийствах!..

— Муа? — разочарованно мявкнул Тёма, запрыгивая на один из столов.

— Ну… Э-э-э… Давайте посмотрим на ваше перемещение! — придумал Полосков, пока я с любопытством наблюдал за его попытками наладить контакт. — Покажите нам ваше перемещение, пожалуйста… Просто… Э-э-э… Переместитесь!