— Только машин у нас не осталось! — один из подчинённых Кости как раз закончил проверять прожжённый кислотой транспорт. — После бурдюка ни одной, блин, на ходу нет…

— Попробую договориться с городовыми! — решил Константин.

И направился к скоплению полицейских машин.

Мария Михайловна поспешила за ним, а я — за ней. Обязанность охранять Малую с меня никто не снимал, и я не собирался ею пренебрегать. Ни обязанностью, ни Марьей Михайловной — вернее, её безопасностью.

Вот только Костя почти сразу вступил в спор с городовыми, пытаясь добиться помощи. А Малая вцепилась в телефон, раздавая инструкции Лизоньке и Семёну Ивановичу.

А я стоял между ними и ощущал, как время утекает сквозь пальцы. По-хорошему, надо было самому с городовыми договориться, чтобы довезли до Тёмного Приказа… Но это значило бросить Марию Михайловну. А даже если бы удалось уехать с ней, то как я вызволю Софию? Это мы знаем, что тёмного убили, а вот Тёмный Приказ… Им ещё поди «вот прям ща» докажи.

Особенно, когда эвакуация уже началась. Тут и Костя со своим особым отделом ничем не поможет: нет у него таких полномочий, чтоб в обход докладов и отчётов вызволить Софию.

В общем, даже память Андрея говорила: дело — швах. А вот девятнадцатилетнему Феде очень не хотелось мириться с обстоятельствами. Тем более, когда до победы оставался один крохотный шажочек: тёмного-то мы уже убили.

Так что я стоял, смотрел, как из усадьбы выскакивают, бросаясь к машинам, служивые… И думал о том, что должно же быть в этом мире чудо. Однако вместо чуда небесного в небе пронеслись истребители.

— Что пригорюнились, Фёдор Андреевич?

Повернувшись на голос, я увидел как всегда улыбающегося Иванова.

Мимо как раз проводили арестованных: что-то орущего и даже покрасневшего от крика мужчину в дорогом костюме, не менее громко визжащую на все лады женщину и троих понурых подростков. Двоих растерянных мальчишек и одну хлюпающую носом девочку.

— Детей-то зачем, Иван Иванович? — не удержавшись, задал я вопрос вместо того, чтобы просить о помощи.

— А у них ведь родители надолго присядут! — ничуть не обидевшись, пояснил Иван Иванович. — А детишки уже с чёрным сердцем. Определим их в хороший приют во Владимире, где как раз такие вот отпрыски богатых людей живут. Кто привык к более…

Опричник сделал какой-то неопределённый жест рукой:

— … Кто привык к особому отношению! — закончил он. — А ты чего?

— Да вот, сестру надо из Тёмного Приказа забрать. Но кто мне её сейчас отдаст? Там же на слово не поверят, что тёмного убили… И ехать не на чем: бурдюк, скотина, все машины заплевал, пока я его не пристрелил. Вон, Константин договаривается… — я вздохнул. — И Марию Михайловну бы до училища доставить: у неё там ученики. В общем, стою, страдаю…