Это было очень неожиданно. Всё-таки октябрь — это не тот месяц, когда ждёшь снегопадов. На пробежку я, в итоге, не вышел: не было у меня тёплого костюма для занятий спортом. Вместо этого решил просто пройтись, чтобы нагулять аппетит для завтрака. А ещё мне надо было чуть-чуть взбодриться. Три часа сна — это всё же очень мало.

— Федя, а ты чего так рано? — сонным голосом удивился Семён Иванович, заметив меня.

Он теперь ночевал в специальной комнатке под лестницей. Её только недавно закончили делать рабочие. Вообще, ремонт в корпусе шёл на всех парах, но исключительно в те моменты, когда учащиеся были на занятиях.

Пока что обновляли стены, пол, батареи, но в скором времени обещали добраться и до наших комнат.

— Да вот… Проснулся и решил пройтись, — поздоровавшись, кивнул я.

— Ну как знаешь! — не оценил моего энтузиазма Семён Иванович, выглядывая в окно. — Я бы вот лучше в тепле посидел…

Я бы тоже! Только в тепле я усну, и вся недолга.

А вслух, конечно, ответил другое:

— Да я вроде бы и раньше рано уходил.

— Ну тогда-то ты сразу говорил, что по делу! — покачал головой смотритель, открывая тяжёлую входную дверь. — Кто ж гуляет-то спозаранку, да в такую погоду…

Снег был мокрый, плотный, он хрустел под ногами. За моей спиной оставались тёмные следы, в которых скапливалась вода. Кажется, я был слишком оптимистичен, выбирая одежду для прогулки, но так вышло даже лучше. Организм, потрясённый издевательством над собой, быстро приходил в рабочее состояние.

Рядом со зданием администрации я заметил дорогую машину. показавшуюся мне знакомой, но где её видел — вспомнить не удалось. А когда проходил мимо столовой, оттуда показалась Малая. И под ручку её поддерживал сам Вёрстов, грозный ректор всея Васильков.

Они, видимо, о чём-то спорили, но осеклись, заметив меня.

— Доброе утро, господин ректор и госпожа проректор! — приветствовал я.

— Федя? — удивилась Малая. — Ты чего в такую рань?

— А-а-а-а! Фёдор! Узнал! — обрадовался ректор. — А сейчас утро, да?

— Если верить часам на моей трубке, то да, Дмитрий Всеволодович, — ответил я.

— Раз уже утро, то я поеду в ишимское отделение! — ректор посмотрел на Малую, насупился и предупредил, видимо, продолжая какой-то разговор: — И не возражай! Так надо!

— Дмитрий Всеволодович! — возмутилась Малая.

— Машка, я предупредил! Никаких возражений! — грозно пошевелил бровями ректор. — Там и место есть, и обустроено всё! Так что заканчивай спорить…

После чего махнул ей рукой и, высоко поднимая ноги в щегольских ботинках, чтобы не забрать в них снега, поспешил к той самой знакомой машине.