Проходя мимо меня, Вёрстов прищурился и усмехнулся.

— Плохо учишься, Федя! — неожиданно заявил он. — Мало!

— Да я вообще-то изо всех сил стараюсь, господин ректор… — удивился я.

— Если бы старался, уже третий ранг отрока бы получил! — Дмитрий Всеволодович погрозил мне пальцем. — Старайся лучше, Федь!..

— Есть стараться лучше! — не стал я расстраивать важного человека.

— Вот-вот! — кивнул тот и на прощание хлопнул меня по плечу.

Тем временем Мария Михайловна осторожно подошла ко мне, по пути чуть не споткнувшись о какую-то кочку, незаметную под белым ковром. «Ой!» — вырвалось у неё, когда она сразу после этого едва не набрала снега в коротенькие сапожки.

И совсем уж грустное «Ой-ёй-ёй!» — когда чуть не поскользнулась и не упала.

Я понял, что если не подать ей руку — она точно сломает ногу. Или каблук. А это, может, и не такая трагедия, как в первом случае, но тоже неприятно.

Помощь Мария Михайловна приняла с благодарностью. А затем, наконец-то утвердившись на своих двоих, проводила взглядом Вёрстова и тихо пробормотала:

— Ненавижу переезды…

Я с удивлением посмотрел на неё, но продолжения не последовало.

— А ты чего не спишь? — спросила Малая, с подозрением посмотрев на меня.

— Я в это время и так обычно не сплю. Умывание, зарядка, пробежка… — перечислил я пункты своего утреннего расписания. — Но сегодня погода не для пробежек, а взбодриться надо было.

Мария Михайловна посмотрела на меня с ещё большим подозрением, но спорить не стала. И правильно: не надо спорить с человеком, который взялся тебе помочь на полосе снежных препятствий.

О чём у неё был разговор с ректором, я узнал за завтраком, когда всех учащихся попросили задержаться. Туда же в столовую подтянулись и наши учителя — те немногие, кто вообще вышел на работу после истории с Покровском-на-Карамысе.

Малая пришла последней. Обвела всех строгим взглядом и громко сообщила:

— Небольшое объявление! Вы все слышали о том, что происходит в ишимском отделении нашего училища. Наш ректор приехал разбираться в происходящем… И меня… — Малая тяжело вздохнула. — … И принял решение об объединении нашего отделения с ишимским. Не переживайте: там хватит места для всех учащихся.

— А вы? — удивился Субаба.

А я закусил губу: терять Марию Михайловну не хотелось. Да я бы сейчас даже с самим Вёрстовым поспорил. И аргументы бы нашёл, лишь бы…

— … Я теперь проректор ишимского отделения, — ответила в этот момент Мария Михайловна, покраснев до кончиков ушей.

Фух…

А вот Малой, по всей вероятности, было очень неудобно. Марья Михайловна была решительной, местами — даже смелой. А вот карьеристкой не была. И, видимо, испытывала жгучий стыд от того, что невольно подвинула коллегу-проректора.