Константин, дождавшись, когда у дяди Вани освободятся руки, попытался вернуть документ. Однако тот не повторил прошлой ошибки и брать бумагу не стал:

— Кость, ну ты же взрослый уже… Ну почти! — со смешком поднял он руки вверх.

— Мне вообще-то сорок… — заметил Костя.

— Вот я и говорю: почти взрослый! — кивнул Изюмов. — Значит, должен понимать, что тут вопросы серьёзные, политические… А тебе просто синекуру предлагают: посидеть в новом отделе, пособирать сведения. И все твои орлы останутся при тебе. И жильё им выделят в Ишиме.

— Служебное? — с сарказмом уточнил Костя.

— Обижаешь! По жилищной квоте! — возмутился Иван Рафаилович. — Годик повычитают из жалованья десятую долю, и всё, жильё в собственность. И твоей этой взбалмошной однокашнице можно что-нибудь такое придумать!..

— Дядь Вань, а Малая-то при чём? — сдвинул брови Костя.

— А то я не знаю, чего ты в Покровске сидел! — хмыкнул Изюмов. — Это ты отцу своему ври, что за справедливость, маленькие городки и всё такое! А я прекрасно знаю твои личные выгоды…

— А если потом в отставку всех отправят, что моим делать? — вздохнул Костя. — Сейчас хоть где-то пристроиться можно. А потом, когда будет обременение в виде квотированного жилья?

— После опричников с их бумажкой никто и пальцем не тронет ни тебя, ни твоих людей. Ещё лет десять точно! — отмахнулся Изюмов. — Ты подумай над предложением, Кость. А как подумаешь положительно, так и забирай все дела. И эту Катьку забирай, упокой Господь её душу…

— А кто она? — уточнил Костя.

— Дочка головы Путевого Приказа, — вздохнул Изюмов. — Младшенькая, избалованная до одури, но очень любимая… Мне ещё ему сообщать. Лично, по всей видимости…

Константина сложно было подкупить жильём. И даже обещание помочь с жильём Маше не могло заставить его влезть в новый особый отдел. Но девятнадцатилетняя девушка, жестоко убитая на дорожке в парке училища — это был аргумент. По мнению Кости, девятнадцатилетние девушки так умирать не должны. Тем более, лишь за то, что они двусердые.

— Всё, я пойду. Дела… — официальным тоном сказал Изюмов, убирая артефакт в карман. — А вы, Константин, подумайте ещё, подумайте…

— Хорошо, Иван Рафаилович. До свидания.

— Всего хорошего.

Изюмов ушёл к месту убийства. А Костя сидел и невидяще смотрел вперёд. Перед ним вставали картины того, как ночью девушка возвращается из кабака, или как они там называют эти заведения? Как появляется среди безлюдного парка её убийца…

А может, она возвращалась вместе с убийцей? Тогда понятно, почему удары на теле под странным углом. Но про угол лучше будет у лекарей проверить…