В общем, когда Федя открыл рот, я уже знал, что он ответит. И ни капли не удивился, услышав равнодушное:

— Неа, не достиг. Ну и что?..

Мне кажется, даже Тьму проняло. У этой каменюки с эмоциями вообще туговато было. Но тут брови поползли вверх, голова чуть наклонилась… И Тьма посмотрела на Федю-мелкого, именно как на червяка. Необычного, конечно, зачем-то ей нужного… Но червяка.

— А… А тебе разве не хочется пожить в удовольствие? — спросила она. — Не хочется носить красивую одежду по размеру? Не хочется повидать мир? Ощутить радость первой любви? Познать наслаждение с женщиной? Ощутить вкус силы и власти?

— Ну… Да не, наверно… — ответил Федя.

И, направив на себя ствол револьвера, с интересом заглянул в чёрный зрачок дула.

Хорошо, я знал, что в барабане пусто… Иначе бы успел поседеть за время, пока парень туда вместе со мной пялится.

— Слушай, а ты… Ну как бы… Точно самец человека? — с сомнением уточнила Тьма. — По всем признакам, относишься к другому виду.

— Дура, что ли? — удивился Федя, но в дуло «пушка» заглядывать не перестал, чучело любопытное…

— Иногда, особенно, когда встречаюсь с тобой, мне кажется, что так оно и есть… — сообщила Тьма задумчивым тоном.

И замолчала, наблюдая за тем, как моё молодое альтер-эго совершает с оружием крайне опасные действия.

А вот появившийся из-за угла дома Андрей оказался молодцом. Он в два прыжка домчался до Феди и вырвал из его рук револьвер:

— Малой, чё ты творишь-то?

— Рассматриваю, — с кристальной честностью ответил Федя.

— Чего ты там рассматриваешь? — вздёрнул обе брови мужчина, и его лоб прорезала глубокая морщина.

Он, кстати, по-прежнему был в тех же шортах и майке с пятном на пузе. Впрочем, при всей нелепости наряда… Он, в любом случае, выглядел куда более серьёзным человеком, чем Федя, изучающий темноту револьверного дула.

— Ну так… — ответил этот юный гигант мысли. — Просто интересно…

— Малой, вот ты мне скажи, а… Тебя в детстве головой вниз не роняли? — Андрей зашёл издалека.

— Вот не надо меня принижать, пожалуйста! — огрызнулся Федя-младший, на удивление, отреагировав куда острее, чем на подколки Тьмы.

— Да я не принижаю… Всего лишь интересуюсь… Неужели тебе никогда не говорили, что нельзя дуло оружия направлять на себя? — удивился Андрей.

— Ну так ведь тех, кто говорил, здесь нет, — резонно ответил Федя.

— А раз их нет, можно и пострелять себе в табло, да? — стоически уточнил Андрей, и я даже подумал, что зря он семью и детей не завёл: хороший бы отец вышел.

Может быть.

О том, что где-то снаружи дожидается беременная Авелина, и что с ребёнком — неизвестно, я очень старался не думать. Однако сегодня у меня была лучшая мотивация отсюда выбраться, чем когда-либо.