Шагал я медленно и осторожно, каждый миг ожидая засады или ловушки, хотя, впрочем, их тут и устраивать-то оказалось негде.

Миновал широкую входную группу, на потолочной фреске которой в смертельной схватке переплелась пара зубастых тварей — юрких песчаных карпов, отдаленно напоминавших змей и несносным характером наводивших ужас даже на бесстрашных кочевников; затем прошел через изящный портик, спустился по каменным ступеням и оказался в просторном зале.

Окон тот не имел, вместо этого три высокие стены завесив золочеными полотнами с мудрыми высказываниями древности, вроде«в пасть входят болезни, а из нее выходят многие бедствия »,«дорога, по которой ты идешь, подметена сотней чужих хвостов» или «барханная пума будет счастлива, если весь мир станет пустыней» .

Остановившись под ближайшим транспарантом, я брезгливо покривился засилью обветшалого морализерства — с моей скромной точки зрения, любые «умные» афоризмы в жизни чу-ха были уместны исключительнопосле того, как случилась описываемая в них неприятность; так на кого была рассчитана вся эта витиеватая заумь?

Не меньше раздражения вызывало нарочитое богатство полотнищ, когда фраза типа«не бойся труда, бойся пустой болтовни» была вышита настоящими золотыми нитями…

В центре зала, куда и спускались ступени, громоздился массивный П-образный диван, способный уместить дюжину чу-ха; вокруг него разместились потайные тумбы с кальянами, а внутри зоны отдыха возвышалась круглая химическая жаровня, сейчас погашенная. Над ней нависала труба декоративной вытяжки, тоже покрытая желтым металлом, и я был готов спорить, что это была явно не обыкновенная краска.

Открытая сторона диванного комплекса целила влево, на четвертую стену, свободную от лозунгов и пословиц, и, на первый взгляд, отлитую из серого дымчатого стекла. Причем отшлифованного так умело, что не отражала ни единого силуэта.

«Дымчатость» стены эффектно клубилась внутри себя, как если бы в стеклопакет напустили настоящий дым; если присмотреться (а, нет, и тут все-таки не обошлось!), матовую поверхность от пола до потолка занимали десятки очередных нелепых поговорок, выгравированных мелким изящным шрифтом.

Главный зал Шири-Кегареты выглядел чинным, чопорным, скучным и отчего-то тревожным. Опустив ассолтер на ремни слинга, я медленно обошел диван и…

— Байши, байши, байши…

…окончательно убедился, что спрятаться здесь решительно негде.

Задрав голову, заметил под полотком множество крохотных камер наблюдения, не оставлявших без внимания ни пяди просторного помещения. Угрюмо (настроение ожидаемо начинало портиться) поинтересовался у Зикро, сможет ли тот перехватить картинку или намусорить в базах данных.