А ты… если ты вдруг слушаешь, то знай, что Чапати очень за тебя рада.
Правда-правда, в моих словах ни тени лукавства…
Чапати рада, что тебе хорошо с твоим новым пустынным цветком. Почти любой знает, как непросто найти в столь огромном мире по-настоящему родственную душу, сисадда? А особенно — своего вида… И даже если во всём Тиаме больше не отыщется других… прочих, похожих… я верю, что ты наконец обрёл настоящую — не фальшивую и случайную, — а настоящую семью, за благополучие и процветание которой я стану молиться в любом из мест, куда отведёт меня Благодетельная Когане Но.
А пока… если ты вдруг по какой-то причине слышишь меня в эту самую секунду, я прошу только об одном, Малыш — береги свою бесценную шкуру…
praeteritum
Снова вспоминаю ту самуюночь долгожданных откровений. И Ч’айю: с поникшими плечами и сжатыми кулаками, только теперь позволившую заметить, как нелегко ей сохранять спокойствие и неподвижность. Почти как чу-ха, которым и двух минут на месте не усидеть…
Меня прямо подшвыривает сменить тему, чтобы дать девчонке передышку.
— Ты, пунчи, говоришь о небожителях каких-то… А я вот в толк не возьму, как моя скромная персона оказалась в компании таких гениев?
Джнкина-там мгновенно переключается. Был бы живым существом, я бы подумал, что даже с охотой.
— Ты написал кошмар, — просто говорит он. — Многослойный. С нереальным количеством вероятностных сцен. Когда спящему богачу становилось невмочь, он мог силой воли отмотать сон назад, и развитие шло по новой ветке.
Я недоверчиво кривлюсь:
— И это было достаточно, чтобы попасть в одну кассету с учёными и хозяевами дзайбацу?
— Сцен было так много, что просмотреть все якобы не удалось никому. Впрочем, в моих базах есть задокументированные свидетельства двух полных просмотров. Но оба обладателя мнемоморфического пакета попали в лечебницу без шансов восстановить когнитивные функции. Это ли не высокое искусство, Ланс?
Мне становится капельку не по себе. Нет, не капельку. Я ошарашен.
Как бы то ни было, это осталось в прошлом. Сейчас всё иначе. Но напугать сам себя я всё же сумел, пусть и с помощью Диктатиона.
Ч’айя однако же передышку действительно получает.
—…Моя бабка… — говорит она так, словно в горло набилось пыли. — Флориана… где она? Почему ты/вы не разбудили именно её?
Диктатион отвечает тоном заботливого слуги.
— Увы, сударыня, твоя бабушка скрутила хво… Прости. Умерла, — участливо исправляется он. — Прими мои соболезнования. Это случилось незадолго до полноценного старта всей системы. Зато позволило ей контролировать запуск и первые годы спячки контрольной группы. Ты должна знать, что к тому моменту госпожа Флориана была тяжело больна, и не хотела тащить свою хворь в будущее всего вида. Она сознательно не легла в капсулу. Тогда стержневое присутствие мы поддерживали почти одновременно с Абзу, почти без жёстких разделений, и вместе застали печальный момент её угасания…