Пожалуй, если я выжму из «Спитца» всю мощь, «тупомордые» даже не успеют удивиться, но пока разговор отвлекал. И начинал угрожать.
Мне удалось снова вздохнуть так, чтобы Магда не расслышала тоски. Сказать негромко, но с предельной убедительностью:
— Я всё ещё верю в твоё здравомыслие. — Положив обе руки на панель управления, я начал плавно увеличивать скорость. — Сделай, как прошу. Не ради меня, но ради Юдайна-Сити.
Алая Сука ещё что-то прорычала, но в следующую секунду я прервал разговор.
«Ломкая горечь»
Куо-куо, мои бесстрашные!
Не спрашивайте лишнего, и лишнего не услышите.
С вами снова «Ломкая горечь» и Моноспектральная Чапати. Не обновлённая инкарнация, полная сил, а её устаревшая версия, опозоренная, опустошённая киуаам-пуджа, но по-прежнему отказывающаяся сдаться…
Вы никогда не узнаете причин моего возвращения, даже не пытайтесь.
Но пусть те, кто сейчас не сменил станцию при звуках моего голоса, слушают и передают другим. Ведь события важнее Божур не видел многие годы, и Чапати просто не имеет права умолчать о содеянном, как это сделают восемь из десяти прокламаторов нашего района.
Я диктую это сообщение, потому что пятью голосами против четырёх коллектив агентства «Ломкая горечь» дозволил мне. Но четверо были всё же не согласны. А значит, любой из вас, мои мудрые, волен оценить последующие слова Моноспектральной Чапати не как официальную позицию «Горечи», но как её личный манифест…
Сначала Чапати расскажет вам, что час назад видела собственными глазами. А вы сами сделаете выводы. Но событие, о котором пойдёт речь, не могло остаться незамеченным, даже на фоне охвативших район беспорядков.
Я видела десятки фаэтонов, большая часть которых была чёрными. Они медленно съезжались к «Лючи Чуа», и уже в выбранном ими месте сходки кроется насмешка столь горькая, что сводит скулы.
Кабак — издавна облюбованный «полосатыми рубашками», украшенный свето-струнными слепками героев Управления Тетронов и обслуживаемый отставными «тупомордыми», — стал местом переговоров тех, кого они присягали искоренять. И Чапати хохочет над иронией события…
За фаэтонами шагали вереницы чу-ха, крепких и хищных, одетых в накидки красно-чёрных цветов перемирия. Все они несли наплечные метки с символикой своих казоку, и в другое время Моноспектральная бы дорого дала за мощную бомбу, заложенную у входа в «Лючи Чуа»…
То здесь, то там в процессиях мелькали жёлтые шляпы, но в основном перед «Лючи Чуа» собирались «Дети заполночи» и «Вёрткие прыгуны».
Первые скрыли жилеты, вторые прибыли почти без пружинных установок и пернатых досок. Разумеется, все казоку-йодда были вооружены, хотя открыто башеров никто и не носил. Когда перед входом в кабак выстроились две шеренги по сотне бойцов каждого клана, пришла очередь вожаков. И Чапати до сих пор трясёт от одного вида ненавистных ей тварей…