Уж очень возрос авторитет Оленина после того, как прибыли образцы свекловицы и всего другого, связанного с сахаром. Слишком важный товар может теперь производиться в России, что явно усилит экономику державы. Будь его воля, то вознаградил бы каким орденом и отправил куда-нибудь в имение махинатора, дабы не смущал советников своими «предсказаниями». Не дай бог, что-нибудь «подскажет» такое что создаст проблемы и придётся из них выпутываться?

— Ну что, Виктор Павлович, доведите до господина Бонапарта, что мы прямо сейчас готовы забрать золото. А вы, Павел Александрович, поручите обер-гофмаршалу подготовить повозки и охрану, дабы наготове были.

Так уж сложилось, что случился сюрприз и глупо тянуть время. Хоть что-то из отношений с французами должно наконец-то свершиться, а дальше пусть остальное идёт своим чередом. А то что с обедом придётся задержаться, так оно не беда, с голоду никто не помрёт, чай?

В резиденции французского посланника царила вполне разумная суматоха. Клерков посылали туда-сюда сразу двое начальников и всё это ради общего дела на благо Франции. А именно договорённости с Россией о мире. Всё-таки именно русская армия наиболее сильна после французской и это следовало признать.

— Генерал, вам придётся остаться на время после моего отъезда. Русским мы оплачиваем штраф и претензий к вам они пока не имеют. Другого кандидата пока не подготовили, да и не хотелось бы чем-нибудь непредвиденным нарушить течение нынешних дел. Вроде всё идёт как нам удобно, что вы по этому поводу думаете?

— Мсье Бонапарт, на мой взгляд действительно всё идёт хорошо. Хотя, признаюсь что мне хотелось бы побыстрее вернуться во Францию. Кроме того, меня беспокоит позиция англичан. Они вроде притихли, но есть сведения, что в Петербург тайком прибыл один из авторитетных деятелей закрытой ложи розенкрейцеров. Может быть сообщить русским об этом?

— Я подумаю, мон женераль, вполне возможно что русские и сами об этом знают, но лучше продублировать эти сведения. По крайней мере, покажем нашу поддержку, а значит подтвердим дружеские намерения.

Эдувиль удивлялся тому насколько представитель Наполеона и Талейрана покладист, но не собирался вмешиваться в дела которые ему, вообще-то, достаточно без разницы. Он военный, а не дипломат, и его дело воспринимать всё происходящее как должное.

— Скажите, генерал, что известно об австрийском посланнике? Я имею в виду того, кто прибудет вкоре. Имеется ли информация о том, кто это будет?

— Пока неизвестно точно, но дошли слухи, что приедет сам Людвиг фон Кобенцль. Уж очень тяжёлую артиллерию австрийцы вводят, видимо настолько важно для них восстановить отношения с Россией.