— Господин барон, я пытаюсь вам разъяснить, что Англия должна сначала восстановить то, что разрушила. И лишь затем мы сможем говорить о других вопросах, а вы не желаете принять это во внимание.

— Но скажите же толком, что мы разрушили? — недоумевал барон Сент-Хеленс, — мы ничего в России не разрушали.

Князь, ясен перец, издевался над англичанином, но подавал это вполне дипломатически. Хотя мог бы перейти на такой выкрутас, как утверждая, мол, «вы сами это знаете». Впрочем, выждав определённое время, он-таки конкретизировал предъяву.

— Во-первых, вы до сих пор не освободили землю наших близких друзей, которых мы вынуждены были приютить за свой счёт. Решений имеется два: или вы освобождаете их острова и компенсируете нам суммы, затраченные на их содержание, или выплачиваете нам сумму которой хватит на погашение наших расходов и на приобретение достойной земли для Мальтийского ордена. Неужели это вам непонятно или вы совсем не приемлете наши чаяния, думая лишь о своих интересах?

Посланник сидел с гордым, вызывающим, истинно английским видом, как будто это не он на приёме, а сам принимает просителя. Вот только Александр Борисович отличен от графа Панина и в английских деньгах не нуждается. Тем не менее, он продолжил объяснения, хотя уже еле сдерживался видя высокомерие английского посланника.

— Есть ещё и второе, господин барон Сент-Эленс. Вы разбомбили столицу нашего союзника в начале апреля и вам следует объясниться по данному поводу.

Фицгерберт лишь усмехнулся, как положено белому человеку перед дикарём.

— Граф Панин не предъявлял такую претензию, а он всё-таки возглавляет Коллегию иностранных дел. Или вы хотите предъявить ноту по этому поводу? Так извольте действовать в рамках дипломатического протокола. Тем более, что ваши претензии были уместны в прошлом, а ныне Россия отказалась от подходов времён императора Павла Первого. И мне об этом доподлинно известно.

История чуток смещена, ибо в её основной ветви эти переговоры вёл именно Панин и уже 5 июня 1801 года договор был подписан, а Лига вооружённого нейтралитета прекратила своё существование. Кто же знал, что смена переговорщика на Куракина создаст совершенно иной разворот событий.

— Тогда, господин барон, вам следует связаться с Лондоном и получить инструкции, иначе дальнейших переговоров не будет.

Чбан! Князь понял, что видимо пошёл вразнос и его дипломатическая карьера на этом закончится. Всё-таки император поручил тянуть время под любыми предлогами, но не собирался обострять отношения с Англией. Англичанин же воспринял сказанное, как конец прелиминарной встречи. Ему стало ясно, что следует поднажать на связи и добиться смены переговорщика, например на того же графа Кочубея, известного своим англофильством. Фицгерберт ещё не знал, что «Аннушка пролила масло» и бабочка из-за этого была раздавлена. Нужно быть совсем идиотами и варварами, чтобы вставать в позу, как Павел, в тот момент когда обе стороны теряют деньги. Что может быть важнее выгодных сделок? Поэтому он цеременно встал, подчеркнув конец очередному дню переговоров, и покинул кабинет вице-консула.