А вот граф Панин не был столь оптимистичен. Ему прозрачно намекнули о том, что долг должен быть оплачен практически немедленно, вот он и попытался в последний раз убедить царя сдаться на милость англичан.

— Ваше величество, мне поступили тревожные сведения через проверенные контакты. Англия готова ввести свой флот в Балтийское море, если наш с ними договор не будет подписан в ближайшие недели. Мне горько говорить об этом, но ситуация зашла в тупик, как вы знаете. Князь Куракин всё испортил своей резкостью настолько, что лучше уж мне лично переговорить с лордом Сент-Эленсом. Я смогу восстановить отношения, дабы предупредить возможный конфликт.

— Граф, если Англия объявит нам войну, то будем защищаться. России не впервой наказывать тех, кто к нам с мечом приходит, с божьей помощью отобьёмся. Тем более, что английский посланник ведёт себя вызывающе, чем вредит переговорам, и я уже отправил сообщение в Лондон, дабы предупредить о его поведении, сознательно разрушающем любые соглашения. Такое впечатление, как будто им управляет не министерство иностранных дел, а некие сторонние силы желающие войны между двумя нашими державами. Может быть английская сторона сможет прислать представителя, который будет способствовать именно договорному процессу? А то барон Сент-Эленс, судя по поведению, стремится лишь ухудшить наши взаимоотношения, а то и разрушить их напрочь.

— Но это неправда, ваше величество, — возмутился Панин, — я хорошо знаю английского посланника, он порядочный и покладистый человек. И радеет за мир между нашими странами, поэтому во всём идёт навстречу, ибо для него это дело чести.

В голове у императора сразу стала создаваться схема. Если граф «хорошо знает» посланника Аллейна Фицгерберта, то значит общается с ним гораздо чаще, чем положено. И где, спрашивается, у них сии встречи проходят? О чём они говорят и что задумывают?

— Успокойтесь, господин граф, и не забывайтесь, проявляя горячность в моём кабинете. В конце концов, пусть в Англии решают по поводу барона, приемлемо ли его поведение в Петербурге или нет. А вам пока не следует вступать с ним в контакт ни под каким предлогом. Вы меня поняли, господин граф?

До Панина дошло, что за ним будут следить, а значит следует поберечься. Но тогда это будет воспринято англичанами, как неисполнение договорных обязательств и дело может кончиться плачевно для графа. Воистину: куда ни кинь — всюду клин. Впрочем имеются доверенные слуги, один из которых может доставить записку о случившемся, оправдывающую невозможность исполнения порученного. Поэтому, сразу после аудиенции, глава Коллегии иностранных дел, вернувшись домой практически сразу отправил донесение. И не его вина, что сообщение было перехвачено людьми Макарова.