— Ну что, товарищи, Жюль Верны! — крикнул я, отрываясь от созерцания воды. — Рад всех приветствовать в этой прекрасный солнечный день. Проснулись уже? — по их лицам я понял: мало того, что никто не понял моего сарказма, так еще и Жюль Верн для них был просто непонятным набором букв. Да, публика сегодня явно не для шуток.

На часах было без пяти семь. В ответ от парней прозвучало невнятное бормотание и пара кивков. Лица у всех были сонные, помятые утренней дорогой и тяжестью предстоящего мероприятия. Даже Сашка щурился, как медведь, разбуженный посреди зимней спячки. Надеюсь, хотя бы без пробки в заднем проходе.

— Артемий, ну, давай, показывай уже наш новый транспорт, — сказал я, допивая кофе и швыряя стаканчик в установленную тут же урну. — А то замерзли уже все, как пельмени в холодильнике, стоим прилипаем к пирсу.

— Следуйте за мной, джентльмены, — с легкой улыбкой на лице произнес Артемий, и мы двинулись за ним по длинному, узкому пирсу под ритм наших шагов по доскам.

Мы шли, кажется, минуты три. Туман сгущался, и вот из его молочно-серой пелены стал проступать силуэт. Сначала это была просто тень, затем — очертания некоего округлого приземистого сооружения. И, наконец, она предстала во всей своей величественной красе.

Подводная лодка. Охренеть, настоящая, сука, лодка! Не серая стальная акула из военных хроник, которые я смотрел в прошлой жизни по телевизору. Она была ярко-желтой. Ярко-желтой, как цыпленок, как дорожный знак «Уступи дорогу», как спелый лимон. От такого цвета в этом сером утреннем мире даже слезились глаза. У меня непроизвольно сорвался с губ мотив: «We all live in a yellow submarine, yellow submarine, yellow submarine…»

Сашка посмотрел на меня как на ненормального. Кувалда и Сайгак также перевели взгляды с лодки на меня и обратно, явно сомневаясь в адекватности нового босса. Артемий лишь вздохнул.

— Это… Фирменный цвет моего деда, — объяснил он слегка смущенно. — Он считал, что все надо делать с каким-то шиком. Знаете, как он назвал ее? «Золотая Рыбка».

— Желтая Субмарина, — поправил я, все еще не веря своим глазам. Здесь не было «Битлз», и эта культурная отсылка терялась в где-то в пустоте. Но для меня она была очевидна, отчего лицо все это время озаряла широкая улыбка, но также сохранялось грустное осознание, что никто больше не прочувствует всю ситуацию так же, как я. Даже немного одиноко стало в тот момент. Ну, представляете, когда у тебя охренительная шутка, а поделиться не с кем.

Лодка была не сказать, чтобы велика — метров тридцать в длину и от силы пять в ширину, но выглядела она вполне крепкой и надежной. Ее корпус, несмотря на экстравагантный цвет, сиял чистотой, иллюминаторы были большими и круглыми, как глаза гигантской рыбы. Я постучал по корпусу — это был какой-то непонятный металл, возможно, в моем мире такого и не существовало. Он был достаточно тонкий, но, судя по стуку, очень плотный.