И вот впереди забрезжил серый свет входа. Свежий, соленый воздух. Последние двадцать метров.
Тогда нас и настигла взрывная волна.
Со спины донесся не звук, а ощущение — как будто гигантская кузнечная печь распахнула свои двери. Волна адского жара, смешанная с ослепительной белизной, рванула по тоннелю, сметая все на своем пути. Она не горела — она испепеляла. Свет за спиной стал ярче тысячи солнц.
— ПРЫГАЙ! — заорал я, выталкивая Даниила и Артемия вперед.
Мы все, как по команде, выпрыгнули из узкого отверстия пещеры в открытое пространство подземной лагуны. И полетели вниз, в ледяную темную воду.
Я успел увидеть, как из жерла пещеры вырвался гигантский язык бело-голубого пламени. Он выстрелил на добрых тридцать метров, опалив скалу над входом, и с шипением погас, встретившись с водой. За ним вырвалась чудовищная ударная волна. Вода в лагуне вскипела, поднялась огромным бугром и обрушилась назад, подхватив нас и швырнув, как щепки, к борту корабля Альфреда.
Я вынырнул, отчаянно хватая воздух. Уши заложило, в голове гудело. Рядом вынырнул Артемий, отплевываясь, и Сашка, по-прежнему умудряясь удерживать девочек дрейфовал на спине по волнам. Даниил барахтался, но держался на воде. Мы все были целы.
Подняв голову, я увидел, как на нас смотря Кувалда и Сайгак, стоя на корабле. Их лица, обычно такие невозмутимые, выражали неподдельное, чистейшее изумление. Они смотрели на дымящийся обугленный вход в пещеру, из которого еще валил пар, потом на нас, выплевывающих воду.
Кувалда медленно, очень медленно поднял руку и почесал затылок.
— Босс! — прокричал он с невозмутимой серьезностью. — А вы там… Фейерверк, что ли, устроили? Или это новый способ ведения переговоров?
Я, все еще не отдышавшись, не мог не рассмеяться. Истерически, судорожно, но рассмеяться. Мы были живы. Мы спасли людей. А все планы Альфреда и кристаллы… Сейчас это было не настолько важно…
Глава 5
Солнце сегодня было достаточно яркое, как по заказу бывших узников пещерной тюрьмы. Оно разливалось по небу бледным золотом, и его лучи впервые за долгие месяцы касались лиц моих новых пассажиров. Даже не через решетку клетки, а свободно, ласково, напрямую.
До сих пор не могу в полной мере представить, что же им троим пришлось там пережить и сколько времени все это продолжалось. Не сказал бы, что в моей прошлой жизни рабство было полностью искоренено. В том или ином виде оно встречалось на разных концах земли, но я впервые за две жизни столкнулся с ним лично и не сказал бы, что этот опыт оказался интересным.
Я стоял у штурвала корабля Альфреда, точнее, теперь уже нашего судна, и наблюдал за ними со стороны. Даниил сидел на ящике у самого борта, его дочери, Ольга и Катерина, прижались к нему с двух сторон, как птенцы. Они не говорили, просто смотрели на водную гладь, на чаек, круживших в небе. Их плечи, привыкшие сжиматься от страха, теперь были расслаблены.