— Я дождусь тебя!
Кивнув друг другу, и тем самым заключив негласный договор, оба товарища по плену оперлись спинами на песчаник — наблюдая за тем, как уже третий по счету офицер быстро заполняет страницы блокнота, время от времени очень осторожно подправляя-заостряя кончик грифеля сточенным лезвием маленького перочиного ножичка. Из глубин пещеры потянуло характерным запахом костра на верблюжьем «топливе», вскоре к нему добавился привкус готовящейся каши, и только тогда добровольный почтальон разомкнул потрескавшиеся губы:
— Второй блокнот и карандаши только для тебя. Я уговорил Азиза дать тебе возможность вести… Хм, нашу летопись.
Покосившись на лицо друга, лейтенант улан насмешливо фыркнул:
— Летопись?
Поморщившись, Джеймс неохотно напомнил:
— Кто знает, сколько еще солдат ее Величества королевы Виктории не дождется освобождения? Благодаря твоим заметкам, о их стойкости и мужестве узнают по всей Англии…
От напоминания о том, что по прихоти любого из тюремщиков жизнь любого пленника (а то и всех разом!) может легко и быстро оборваться, настроение двух приятелей сильно испортилось. Не улучшило оное и появление пятерки нубийцев, забравших очередных «дежурных» для переноски чуть помятого и основательно закопченого медного котла с разваренной просяной кашей — уже порядком приевшейся, но по-прежнему горячей и сытной.
— Эй, а где сержант и тот ирландец?
Ходившие за едой мужчины лишь молча перекрестились и опустили головы к своим мискам — испортив сей черной вестью аппетит тюремному сообществу. Пока все угрюмо насыщались, солнечные лучики, пронзающие сумрак отнорка, стали понемногу слабеть: верный признак приближающейся ночи подстегнул узников лучше иного бича, так что к закату «почтовый» блокнот был заполнен до последней страницы — включая и его обложку из тонкого серо-коричневого картона. Все адреса несколько раз перепроверили, затем эту своеобразную стопку писем уложили в офицерскую сумку вместе с огрызками карандашей и перочиным ножиком — после чего офицерское сообщество расползлось по своим местам, как бы невзначай поглядывая на сидящего с закрытыми глазами Джеймса. Ждать им долго не пришлось: за решеткой из вновь набравшего силу сумрака неслышно вышла троица нубийцев, и ненавистный голос главного надсмотрщика жизнерадостно скомандовал:
— Ты! Пора. Цоб-цоб!
Длинно вздохнув, отправляющийся навстречу свободе счастливец сжал напоследок бодрящемуся приятелю плечо, принял из рук майора Портера сумку с драгоценным содержимым и в полной тишине проследовал сквозь скрежетнувшую сталью дверцу. С уходом репортера настроение в тюремном отнорке стал откровенно печальным: всем в голову лезли разные дурные мысли, а вместе с ними накатывала и жестокая хандра. Увидят ли они когда-нибудь родной дом и близких? Или их просто присыпят песком в неглубокой яме под одним из множества барханов, как того храбреца из «Горцев Аграйла и Сазерленда»?.. Впрочем, его хоть похоронили, в отличии от сержанта-канадца с капралом-ирландцем. Бедняги!.. Внезапно шум пещеры нарушил звук торопливых шагов, дополненный прекрасно знакомым всем звяканием кандальных цепочек: бугристые своды отразили свет небольшого масляного светильника, что нес на вытянутой руке… Вроде бы ушедший от них мистер Джеймс Бонд?