— … так и не признали, что посылали своих военных советников Халифе!

— Еще бы эти галльские петушки признались в подобном! Но сэр, вы же сами знаете, как воюют эти туземцы: нагнать толпу побольше и с пронзительными воплями отправить ее в атаку на наши пулеметы и артиллерию. А что нас встретило под Омдурманом? Самые настоящие редуты и флеши, как во времена войн с Наполеоном! Да, для нас это прошлый век, но для этих макак это просто вех современной фортификации… И целых три пулемета!!! К тому же, пушки махдистов, хотя и были древним дульнозарядным дерьмом, однако их гранаты и картечь взяли свою цену с наших…

Набитый до блаженной сытости желудок, тихий спор двух офицеров где-то невдалеке, и накопившаяся усталость подействовали на капитана как хорошее снотворное: протяжно зевнув, он вознамерился прилечь и добрать час-другой-третий сна. Вот только вся сладкая дремота слетела с него прочь, стоило услышать знакомый, и весьма ненавистный голос подлого тюремщика-убийцы:

— Ходи!

Закрыв дверь за мужчиной, которого водил к своему шейху, нубиец окинул всех пленников равнодушно-внимательным взглядом, особо остановившись на подскочившем на своем лежаке Мак-Бине. Презрительно усмехнувшись, пустынник развернулся и вместе с соплеменниками-помощниками беззвучно растворился в зыбком сумраке пещеры.

— Джентльмены!

Добившись всеобщего внимания, вернувшийся кривовато улыбнулся и перекрутил тонкий кожаный ремешок на грязной и пыльной куртке из когда-то белой парусины — которая на мундирном фоне остальных пленников заметно выделяла Джеймса, заодно выдавая в нем абсолютно гражданского человека. Тем не менее, именно он медленно вытянул из-за спины самую настоящую полевую офицерскую сумку. Желтой кожи, относительно новую и, что самое главное — явно не пустую!

— Наш гостеприимный хозяин сообщил, что этой ночью я вас покидаю.

Дернув ремешок, счастливчик, за которого внесли назначенный махдистами выкуп, развернул сумку в «гармошку» из трех отделений. Подцепив ногтями, вытянул наружу толстый блокнот для заметок и пару карандашей, затем с намеком постучал пальцами по корешку точно такого же блокнота — и по оставшимся трем карандашам, плотно сидящим в специальных кармашках среднего отделения:

— Джентльмены, никто не желает отправить письмо?

Его хрипловатый голос еще не успел затихнуть, а по тюремному отнорку прошла незримая волна, поселившая в глазах узников надежду. Под натуральным шквалом из возгласов, вопросов и просьб, «почтальон» вытянул на свободу второй блокнот и пару карандашей, после чего протянул свою ношу майору Портеру и предупредил того в полный голос — так, чтобы услышали все остальные: