Когда сцена закончилась, князь Орловский, величаемый Михаил Иванович Воротынский, кичился успехами своих людей, бросаясь фразами типа «покой верноподданных в надёжных руках», «наши смельчаки умело борются со злом» и так далее. Попутно, как бы невзначай, этот персонаж намекал на несостоятельность муниципального правления, в лице некого Кислякова. Ещё глаголил что-то про источник, мол: «У кого источник „осмы“ — за тем сила».

После рекламы мучных изделий от неведомого купца и объявления о приёме на работу в свинокомплекс, последовало продолжение. Те же самые лихие ребята Воротынского «очистили» место, именуемое «переправа», из которого, якобы, приходили демоны из какого-то «ада» в район посёлка Гать, что недалеко от Знаменки.

«Ну что за глупцы… Это немыслимо!».

Пока я сокрушался, пленённая в ящике душа закончила рассказывать новости и пообещала вернуться в утреннем выпуске. Когда две дюжины мужчин рекрутского возраста стали пинать по полю кожаный шар, я окончательно утратил интерес к ящику и принялся усиленно размышлять.

«И это экзорцисты⁈ Творят какую-то дичь, а стыдно мне за их невежество».

Маги из новостей были кем угодно, но только не экзорцистами. Принять одержимого на стадии обращения за демона — это верх дилетантизма! Эти вояки вообще демона видели? То, как они справились с инфернальным наростом, который в сюжете назывался «переправа» — граничит с высшей степенью идиотизма! Эти дремучие ослы его просто разбили. Хоть самому направляйся в эту Гать и доделывай всё как надо. Не знаю, как здесь идёт исчисление, но за три полных цикла (один цикл — тридцать дюжин лун) там, где был один — появится сразу несколько наростов. Более идеального места для прорыва из инфернального плана воплощённых демонов не придумать. Ещё хуже, если произойдёт формирование «логова бесов». По округе разбегутся низшие демонические твари, движимые лишь тремя желаниями — жрать, убивать и спариваться.

Сильный хлопок ладонью по плечу вывел меня из раздумий. Приветствие больше походило на удар. Повернув голову, я столкнулся взглядом с рослым детиной неприятной наружности, что подсел ко мне на скамью. Его приятель — худой, но высокий брюнет с глубокими залысинами и сальным лбом — плюхнулся рядом, по другую сторону.

— А мы к тебе заходили, Костя, — начал здоровяк с узкими, впалыми глазами, натянуто улыбаясь. — Пришёл с вылазки и даже не показался, успехами не поделился? Саныч сказал, шляешься где-то. Просил передать, чтобы ты тащил свою тощую задницу к нему: его перевязать нужно.

— Забавно… Кхм… Ко мне — это куда? — полюбопытствовал я, всем видом выражая растерянность, не став расспрашивать о личности «Саныча», чтобы не вызывать лишних вопросов.