Голова и шея оказались сейчас единственными хоть как-то работающими частями тела. Собравшись с силами, я снова смог приподнять голову. Прибитая мелким дождем к земле трава давала достаточный обзор, вот только увиденное мне очень не понравилось.

Одетый в темный плащ мужчина вытаскивал из капсулы человека.

Небрежно кинув его на землю, он опять нырнул в проем и вскоре выволок еще одно тело. После этого стал быстро раздевать первого мужчину, а следом снял всю одежду и со второго. Упавшая на плечо голова не оставляла сомнений, что один из них точно труп.

Рюкзаки и одежду местный очень быстро погрузил на длинные сани, а затем кинулся собирать разбросанные вокруг вещи. А их хватало: пара непонятных серых тюков, связанные проволокой лопаты без черенков, пластиковый с виду ящик и куча всяких мелких предметов.

Даже когда осознал, что тут явно происходит разграбление чужого хозяйства, я продолжал смотреть на быстрые действия этого грабителя, прекрасно понимая, что ничем хорошим мое обнаружение не закончится по определению.

Мужик, без конца озираясь, словно по хлебным крошкам приближался ко мне. Он что-то постоянно доставал из травы и, приматывая срезанными у капсулы парашютными стропами, грузил на уже горой заваленные сани.

Мой взгляд зацепился за лежащий рядом кейс, и я подумал: «Ну нет, не отдам, хрен ему!»

Онемевшая от холода рука, наверное, на одной воле зацепилась пальцем за ручку и затащила этот небольшой чемоданчик под полу расстегнутого плаща. Спустя секунды этот мужик меня заметил.

Сверкнувшая где-то рядом молния отразилась холодным блеском на сжимаемом в его руке ноже. Загрохотавшие небеса сразу добавили ему прыти.

Склонившееся надо мной лицо наверняка порадовало бы Чезаре Ломброзо — уж очень типичные черты прослеживались у сего индивидуума. Возможно, я с перепугу всё себе на придумывал, вот только мой липкий страх и его нож безо всяких прикрас расставляли всё по своим местам.

А еще чувствовалось невероятное давление, исходившее от этого человека. Это сложно описать, но чем ближе он наклонялся, тем тяжелей было даже дышать. Да ему и резать меня не придется — я сейчас сам сдохну от этой тяжести.

Нож резко приблизился к моей груди.

Закрыв глаза, отстраненно подумал, что обидно как-то пролететь охулион парсеков и сдохнуть от ножа или давления какого-то зека. Да, именно зека, о чем четко говорила надпись на его черном плаще — «З/К 25.П.».

Растекшийся по всему телу лед уже, казалось, касался моего сердца. Мне стало все равно, возможно, так даже лучше — мучиться меньше. Слух уловил звук рвущейся ткани, и, отбросив страх, я открыл глаза.