Заключенный держал в руке мой рюкзак с отрезанными лямками. Почесав затылок ножом, он воткнул его в землю, прям рядом с моей ладонью. Выпрямившись, он поправил висящий на груди АК-74, перекрестился и произнес:

— На всё воля Божья. Спаси и сохрани, Великая Мать, отрока сего, да прибудет с ним сила.

Сплюнув под ноги, он бегом побежал к своим саням.

Странный ритуал. Не хватало только католического «Аминь». Как-то отстраненно я подумал: и зачем ему столько оружия? — мельком заметив на его спине второй «Калашников» и винтовку Мосина, знаменитую трехлинейку.

Провожая взглядом убегающего вдаль мужика, буквально запряженного в перегруженные сани, я терзался противоречивыми чувствами. Вроде не убил, что уже хорошо, но и не забрал с собой, и это сразу говорило о моей ценности в местных «Палестинах» по сравнению с украденным скарбом. И еще до одури было жалко мой бесценный рюкзак.

Тяжело вздохнув, вновь почувствовал этот леденящий холод. Народившееся в груди пламя разгромно проигрывало битву за мое измученное тело. Но тут…

Ярчайшая, просто до одури ослепительная молния, казалось, навсегда застыла на моей сетчатке, ударила в капсулу. Словно сотканная из света паутина заметалась внутри круглого корпуса, яростно разбрасывая свои собранные из энергии ветви.

Ужасающей силы гром хлестнул по перепонкам и накрыл мое тело вместе с мощнейшим электрическим разрядом. Меня выгнуло, словно гимнаста на мостике, и пронзительная судорога пронеслась от самых пяток до макушки. В глазах запрыгали небеса, а тело затрясло в судорожном припадке. Только чудом мечущийся по рту язык еще не был откушен без конца клацающей челюстью.

Туда-сюда и обратно — мои мышцы, без устали сокращаясь, жили своей ритмичной жизнью, и даже мой проверенный в постельных схватках «молодец», и тот, трясясь как эпилептик, весело пританцовывал в штанах.

Как минимум столетие, судя по ощущениям, продолжалось это родео, но вот мое тело последний раз подпрыгнуло и с облегчением рухнуло на высушенную разрядами землю.

Зато растаял и согрелся, мелькнула крайняя мысль. А рука цепко продолжала сжимать горячий от прошедших сквозь него разрядов, воткнутый в землю нож. Но и вторая без дела не осталась, вцепившись судорожно сведенными пальцами в ручку металлического кейса.

О боже, какая красота! Цветущая долина, переливаясь всеми цветами, играла светом на высыхающих капельках дождя. Даже бегущая стая гармонично вписывалась в земную пастораль. Прекрасные разноцветные шарики весело кружат, провожая меня в небосвод.

Зависший над поляной дирижабль методично истребляет этих животных, вгрызаясь трассерами в их худощавые бока, наглядно демонстрируя, кто здесь царь природы.