А я лечу — нет боли, нет страданий, да и тела тоже нет… Как же прекрасно. Вот упокоилось последнее из бегущих в мою сторону животных, и с дирижабля упала веревочная лестница. Мое тело продолжает лежать на земле, а к нему уже бежит человек — это женщина, лица не видно, но она поднимает мою голову и вливает в рот желтую жидкость, а потом зачем-то давит мне на грудь.

Э, э-э-э, куда⁈ Я не хочу обратно, там бесконечная боль и страданья. Но меня словно магнитом втягивает в неподвижно лежащее на земле тело.

А-а-ах, сквозь прикрытые глаза в дребезжащем мареве проявляется женское лицо. Ого, какая серьезная женщина! Подняв мое веко, она срывается на крик. Что она орет, не понимаю, но пара человек явно в какой-то форме уже бегут в мою сторону с носилками. Двое оставшихся бойцов мечутся перед капсулой и пытаются что-то найти в траве. Женщина сжимает кулаки и начинает плакать… Кажется, я знаю, что они ищут.

Широко открыв глаза, пытаюсь поймать ее взгляд, но она машет рукой по кругу и продолжает кричать. А затем, утирая слезы, бросает взгляд на меня. Я сразу увожу их в сторону, потом еще раз, и еще. Пытаюсь ей сказать, чтобы убрала полу плаща и больше не плакала, ведь под ней и лежит тот блестящий кейс.

Она наклоняется надо мной и громко спрашивает:

— Что⁈ Лучше молчи, что ты хрипишь⁈ Молчи!

Затем я изо всех невеликих сил дергаю рукой. Она, увидев мои потуги, откинула в сторону плащ и замерла. Закрыв лицо руками, она опять начинает плакать, но это уже другие слезы. Это слезы радости — знаю, потому что ощутил их вкус, когда ее горячие губы целовали мне все лицо.

Вот так, с зажатым кейсом в одной сведенной параличом руке и с ножом в другой, я и воспарил опять в небеса, но уже как лежащий на носилках воздухоплаватель. Мой измученный организм принял очередную горькую микстуру и…

На минус второй этаж «городской» больницы вбежала растрепанная женщина. Подбежав к лежащему под капельницей мужчине, она попыталась сразу накапать из пробирки с красной жидкостью положенное количество лекарства в ложку, но не смогла. У нее так тряслись от волнения руки, что она…

— Ольга Сергеевна, позвольте я сама.

Но женщина как будто не слышала, продолжая хаотичные движения.

— Ну мама, отойди, не мешай.

Молодая сестричка забрала пробирку из рук врача и, отмерив положенное количество лекарства, быстро влила всё в рот мужчины, до самой последней капельки.

— Мам, ну всё уже, успокойся, прошу тебя, ты уже и себя, и всех вокруг извела. Всё будет хорошо.

Женщина слабо махнула головой и робко улыбнулась. Физраствор в бутылке, стоящей горлышком вниз на штативе, тоже получил свою дозу противоядия. Тяжело вздохнув, две женщины уселись на кровать, не сводя взгляда с едва дышащего пациента.