— Ты же, селедка недоношенная, говорила, что твоя «Ирка» к мужикам даже не подлетает?

— Сама первый раз такое вижу, и я ведь ее не звала, она сама прилетела. А ты жир трест, вот. А мою девочку зовут Атокирина!

— Не тебе, прыщавой пигалице, судить о девичьей красоте, и куда это ты постоянно посматриваешь, а? Тебе такие штуки еще рано видеть, а скорей всего, и никогда!

Мое тело накрыли простынёй, и я решил аккуратно подсмотреть, о чем идет речь.

Посмотрел на свою голову⁉

Над моей грудью парил шар, ну как шар, размером с мяч для большого тенниса. Внутри него, непонятно в чем, плавала темная маленькая субстанция, похожая на травяной корень, вся заросшая длинными тонкими волосками, идущими из центра.

Этим она несколько походила на морских обитателей нашей Земли. Этих волосинок было много, и они заканчивались прямо по контуру круглой оболочки.

Но самый прикол, мало того, что это существо летало, ничем не размахивая типа крыльев, оно еще и пульсировало, меняя цвета. В основном почему-то преобладали красные тона, но проскакивали и другие. А девчонки тем временем продолжали общение.

Закрыв глаза, решил послушать их веселое щебетание.

— … швабра.

— Овца.

— Дура.

— Сама ты дура.

— Целка.

— Чтооо!!! А сама ты кто?

— Я для мужа храню. А на тебя никто и не посмотрит.

— Да что у тебя есть, окромя твоего вымя, корова.

На некоторое время полемика затихла, ну а потом, как всегда, захлюпали прелестные носики.

— Наташааа?

— Че тебе?

— Может, Аркадия Иваныча позовем, не нравится мне, как твой шарик моргает… Он же вроде эфир жрет, когда так краснеет?

— Да кто ее знает… У этого сейчас столько лишнего эфира, что хуже точно не будет, скорей наоборот. Ничего вообще не понимаю, она же никогда ни к кому не подлетала даже. Но я, наверно, действительно сбегаю, на всякий случай.

Наступила тишина, а потом на мне приподнялась простынка.

Раздавшиеся вдалеке голоса вернули простынку на место, вскоре послышались многочисленные шаги. Мужской голос спросил:

— Интересно, и давно «ЭВ» над ним зависает в таком режиме?

— Да часа три, Аркадий Иванович, она же никогда к мужчинам даже не подлетает, а тут как зависла, так и висит, пульсируя, и не желает никуда двигаться. Вот.

— Очень любопытно. Если выкарабкается, надо его на пару дней к себе забрать.

Голос удалялся, а в мои мышцы опять впились жесткие и сильные пальцы. Это случилось так неожиданно и больно, что я подпрыгнул и заорал, выпучив глаза. Этот «мячик» мгновенно метнулся в сторону и побагровел, правда, сразу заморгал разными цветами — похоже, пожрал от души, наверно, доволен.