Они выпили за знакомство.

Магистр соорудил себе бутерброд и отметил, что в монастыре еда получше, чем в бараке у крепостных. Брат Виталий терпеливо ждал, пока он дожует и перелистывал страницы книги. Судя по иллюстрациям, больше напоминающим чертежи, чем рисунки, книга была не церковной.

— Все братья ходят с дробовиками? — поинтересовался Магистр.

— Дробовик? Ты где-то видел дробовик, отрок?

— Э…

— Тебе, должно быть, показалось, — сказал брат Виталий. — Не было здесь никакого дробовика. Оружие, использующее порох, строжайше запрещено императорским эдиктом.

— Почему? — спросил Магистр, хотя он уже и сам догадывался.

— Честный ответ будет граничить с государственной изменой.

— Я никому не расскажу, — пообещал Магистр. — К тому же, я и сам бунтовщик.

— Порох и свинец уравнивают шансы, — сказал брат Виталий. — А наше дворянство равных шансов не любит. Где это видано, чтобы дворянское отродье, получившее дар своего рода, отучившееся в академии, постигающее тайны и годами совершенствующее свои способности, мог пристрелить любой безродный, у которого есть две руки и хотя бы один глаз, после десятиминутного инструктажа?

Это звучало разумно. Дворяне могли контролировать производство и оборот артефактного оружия, но огнестрел могли создавать обычные люди, и никакая магия им для этого не требовалась. Однако, сам факт, что монах обладал запрещенным предметом, заставлял задуматься и поднимал вопросы.

— Теперь моя очередь спрашивать, — сказал брат Виталий. — Как ты подбил крепостных на бунт?

— Просто обрисовал им перспективы.

— И какие же у них перспективы? Их будущее сократилось до нескольких дней, которые потребуются императору, чтобы перебросить войска.

— Ты знаешь, чем я занимался на службе у князя?

— Прыгал в богопротивные дыры и приносил оттуда дьявольские вещи.

— Ну, в целом, довольно точное описание, — согласился Магистр. — Но я нашел другой мир на той стороне. И мы все собираемся уйти в тот мир.

— Ты уговорил их отправиться в ад живьем? — насторожился брат Виталий и рука его снова потянулась под рясу.

— Мне сейчас опять что-то покажется, да? — спросил Магистр. — Там не ад.

— Рай? — недоверчиво спросил брат Виталий.

— Просто другой мир, — сказал Магистр. И в паре слов поведал монаху то, что до этого рассказывал Савелию.

— А церкви там есть?

— Полно. Но не такие, как здесь.

— А кто же тогда позаботится о спасении душ всех этих людей, отрок? Или ты об этом не подумал?

— Для начала я заботился о том, чтобы спасти их тела.

— Это всего лишь плоть, из праха она пришла и в прах обратится, — сказал брат Виталий. — А душа человеческая бессмертна, и именно о ее сохранении и чистоте стоит заботиться в первую очередь.