— Макир не из тех, кто теряет рации, — ответил бородатый.

Самым активным из всех был тот, что разворачивал карты, — невысокий крепкий мужчина лет сорока, с бритой головой и аккуратно подстриженной чёрной бородой. Он размахивал руками, что‑то объяснял, тыкал пальцем в разные точки на карте с уверенностью человека, который привык, что его слушают. Командир. Мозг операции.

— Завтра возьмём северо‑западный сектор, — говорил он, не обращая внимания на слова о группе Макира. — Там есть несколько хороших мест для укрытия: три старых базы снабжения и старый законсервированный энергетический узел. Идеально для одиночки с запасами. А вы проверьте ещё раз западные фермы — по карте там…

Он не договорил.

Моя первая игла попала ему точно в голову. Я видел это в прицел: быстрое, неестественное движение, будто кто‑то резко дёрнул за нитку. Мужчина удивлённо посмотрел вниз, попытался что‑то сказать — губы шевельнулись, но звука не вышло, — и он рухнул лицом на планшет с картами.

Остальные поначалу замерли — те несколько секунд, которые требуются, чтобы осознать: что‑то не так. Потом упали на землю и поползли. Кто‑то кинулся к багги, пригибаясь на бегу. Кто‑то попытался укрыться в здании, кто‑то упал на землю и прикрылся ящиками. Под навесом перевернули стол — слабое укрытие, но хоть что‑то. Началась суматоха: крики, топот.

— Снайпер! — орал кто‑то надорванным голосом. — Всем в укрытие, снайпер!

Второй выстрел настиг того, кто бежал к ближайшей багги — молодой, быстрый, почти добежал. Третий — мужчину, который пытался спрятаться за углом здания, но не успел: слишком далеко было от него до угла, слишком близко была моя позиция.

Работал я методично, без спешки. Стрелял как в тире, только менял мишени.

Плазма полетела в разные стороны — беспорядочная, хаотичная, в никуда. Синие разряды хлестали по песку, по небу. Никто из них не понимал, откуда я стреляю: плащ‑хамелеон делал меня невидимым с такого расстояния, а у игольной снайперской не было ни вспышки — только небольшой пшик, едва слышный.

Через десять минут стрельба прекратилась — у меня кончились патроны в обойме. Они тоже перестали беспорядочно стрелять. На базе воцарилась мёртвая тишина. Большая часть уцелевших успела спрятаться в здании. Я хорошо видел их через прицел: периодически они мелькали у окон, осторожные — взгляд наружу и сразу укрыться. Пытались засечь позицию с помощью термосканеров, но это был дохлый номер: температура песка и моего тела была практически одинаковой.

Выйти из здания никто не решался.

Это было правильное решение. Уложить ещё нескольких я был совсем не против.