— Пилигрима, — сказал Ори просто и спокойно. — Её нужно освободить.

— Кого? — переспросил у него, не поверив своим ушам.

— Ты не ослышался — именно её, — ответил лейтенант.

— Знаете, — произнёс я медленно, тщательно продумывая каждое слово, — даже если мне придётся выбирать: подохнуть или нет — я выберу подохнуть. Но эту суку оттуда вытаскивать не стану. Эта сука меня подставила! Вот пускай посидит и подумает, профессионалка недоделанная. Бросила меня на крыше — одного, с Мидландом на хвосте! Организовала засаду у гравицикла! И после этого я её должен освобождать⁈ Да ни за что. Я её сразу прикончу, если ещё раз встречу.

Ори не шелохнулся. Лейтенант тоже — только чуть сжал губы.

— Клим, успокойся, — сказал лейтенант ровным голосом. — Дело сложнее, чем кажется.

— Ничего сложного! — отрезал в ответ. — Она предательница. Работает на Мидланд. Никакие деньги не заставят меня её спасать.

— Мы готовы заплатить пятьсот тысяч кредов, — спокойно сказал лейтенант.

— Мы? — я прищурился. — Лейтенант, откуда у тебя такие деньги? Ты что стал взятки брать? — потом осёкся, потому что вспомнил кое‑что важное, и злость снова захлестнула всё остальное. — Впрочем, можете засунуть свои деньги себе в задницу! Я тебе отвечу просто: если я увижу её в прицеле своей винтовки, я, не задумываясь, нажму на выстрел. И поверь мне на слово, я точно не промажу.

В комнате стало тихо. Ори опустил взгляд. Лейтенант смотрел на меня с осуждением. Потом тяжело вздохнул, как человек, который ожидал именно этих слов и думал, как на них ответить, ещё по дороге сюда.

— Клим, ты не прав. Она не работает на Мидланд.

— Да ну? А маяк на гравицикле откуда взялся?

— Его установил медик, который менял нам лица, — неожиданно сказал Ори. — Его вычислили.

— Медик? — повторил я. — Это тот, что нам физиономии правил?

— Именно. В его лечебных капсулах обнаружили встроенные передатчики — миниатюрные, вшитые в стенки камер. Через них он отправлял данные Мидланду зашифрованными пакетами, с интервалами по двадцать минут, маскируясь под служебный трафик медоборудования. Именно он установил маяк на гравицикл, когда Пилигрим ругалась с тобой у нас в комнате. Здесь всё и выяснилось: его засекла камера наблюдения, о которой он не знал.

Получалось, что наши лица, голоса были у Мидланда ещё до того, как мы выходили из капсул. Ещё до того, как мы надели новые лица.

— И что с ним? — спросил я у Ори.

— Исчез, — пожал плечами лейтенант. — Видимо, понял, что его раскрыли, или получил сигнал. Ушёл, не оставил следов.

— Вот только это не меняет того факта, — сказал я после паузы, — что она бросила меня там, на крыше. Бросила и специально подставила под Мидланд. Это было её решение.