Меня сейчас совершенно не могло остановить то, что они держат меня на прицелах. Меня вообще уже ничто в этом мире не могло остановить.

В том, что они хотят взять меня живым, я уже не сомневался. Слишком аккуратно подъехали. Не стреляли на поражение, хотя могли.

Тани умерла совсем недавно. Мы провели не так много времени вместе. Каждый из дней я сейчас помнил. Помнил её смех, немного хриплый, приятный. Помнил, как она заправляла за ухо выбившуюся прядь, помнил запах её волос. Теперь от неё остались только эти воспоминания и ненависть. Ярость и ненависть к тем, кто это сделал.

Во мне было столько злости и ненависти, что я был искренне рад нашей встрече. Всё это время я ждал её. Мечтал о ней. И, наконец, дождался. Теперь всё накопившееся вырвалось наружу разом, и я вложил в этот прыжок всю злость, что во мне была.

Я прыгнул.

Двое выстрелили практически одновременно. Слышал характерный двойной хлопок игольников, почувствовал, как по левому боку зацепило. В полёте я сумел, изогнулся как кошка, меняя траекторию: не уклонение — смещение, тонкая поправка всем телом, пока ноги ещё не нашли опору. Рядом с головой пролетел заряд плазмы, выпущенный из бластера. Рядом ещё один, опаливший мне волосы. Одновременно я, выхватывая нож из ножен.

Ближе всего ко мне оказался водитель, не молодой, широкоплечий, в выцветшем жёлтом шлеме с трещиной по забралу. Он успел обернуться. Успел увидеть меня. Может, успел даже испугаться. А дальше зверь оказался у них в багги. Нож вошёл ему в шею по самую рукоятку с тупым, влажным звуком, от которого у нормального человека перехватило бы дыхание.

Рывок — нож вышел. Разворот. Второй стрелок — высокий, нервный, с подрагивающими руками — зачем-то потянулся за игольником вместо того, чтобы бить прикладом. Одним движением я перехватил его запястье, завернул вниз и в сторону — кость хрустнула, он вскрикнул — и нанёс три удара ножом в грудь. Быстро. Точно.

— Айя! — вырвалось у меня с хриплым боевым криком креатов, и я бросился на третьего.

Здоровяк. Заметил я его ещё в прыжке, такие всегда заметны, их не спрячешь под шмотками пустынного мародёра. Метр девяносто, не меньше. Он стоял у кормового орудия, но само орудие не использовал, в полёте он выстрелил в меня два раза из бластера. А сейчас, по тому, как он двигался, уверенно разворачиваясь ко мне, мне стало ясно: он совсем не новичок.

Но в его глазах я успел прочитать замешательство.

Ведь он ждал встретить испуганного подростка. А в ответ получил меня. Разъярённую машину для убийства, которой сейчас всё равно, что будет потом.