меня. Отошёл от девушки, которая практически раздевала его глазами. Я рассмотрела желание в её расширенных зрачках, Михаил уже был к ней спиной, направляясь в мою сторону. — Ты всё ещё здесь? — прошептал он и не останавливаясь проследовал к выходу. — А ты времени зря не теряешь, — я кивнула в сторону стойки. — Мы просто разговаривали, — отмахнулся он. — Какие у нас планы? — Думаю, в первую очередь нужно разузнать о твоей смерти. С кем я могу поговорить о тебе? — С мамой, — пожала плечами я. — Ну-у… тогда поехали к ней. — А попрощаться с занозой в твоей заднице? — поддела его я. — Заноза в моей заднице — это ты. Мы с ней не спали. Не спим. И не будем спать. Точка. — Бедная девочка… — наигранно вздохнула я, ведь в дыхании я не нуждалась, но не могла подобрать нужного действия к словам, — ей та́к хочется! — Ты невыносима! — Миш! — позвала его администратор, перебивая наш диалог. Я бросила в её сторону недовольный взгляд. Михаил обернулся у самого выхода, хватаясь за ручку двери. Девушка уже вылезла из-за стойки и бежала к нему. — Что? — фыркнул он. А ведь он и сам был недоволен, что она вмешалась, чего тогда на мои слова злится? — Вот сейчас точно споткнётся и… — А ты помолчи! — зарычал он. Девушка испуганно вытаращилась на него. — Можно я объясню ей? Мне нравилось это замешательство на лице испуганной девушки. Михаил махнул на неё рукой, мол, не сейчас, и вышел: — Тебя слышу только я! — Точно. Я и забыла, — я семенила рядом. Мы сели в машину. Я запрыгнула на сиденье рядом с водителем, не дожидаясь, пока передо мной откроют дверцу. — Адрес? — Михаил всё ещё был зол на меня и даже не пытался скрыть это. Я продиктовала. — А мужчина в твоей жизни существовал? Сколько тебе лет… было, когда ты… кхм… умерла? — теперь мы поменялись ролями и он занял позицию интервьюера. — Двадцать три, — первый вопрос я намеренно оставила без ответа. — Можно было и замуж выходить. — А ты почему один? — резко отреагировала я. — Я не хотел тебя обидеть… — Не обидел. Просто не люблю, когда кто-то считает, что ему виднее, как мне распоряжаться своей жизнью. — Мы оба замолчали, и я тише добавила: — Нужно было. — Сложно, наверное, говорить о себе в прошедшем времени. — Не сложнее, чем разбираться в причинах своей смерти. Мы подъехали к моему дому. Будто бы ещё вчера я выходила из него человеком. — Скажешь, что мой давний друг, — наставляла Михаила я, — узнал о том, что меня не стало, только сейчас. Приехал выразить свои соболезнования. Он позвонил в дверь, та почти сразу же открылась. Я