лицо и руки водой из озера. Закрыл глаза… Как будто чья-то тяжёлая рука перенесла меня в другое место. Где было абсолютно темно. И тихо. Я слышал только биение своего измученного сердца. Потом, как будто из глубины своего обезумевшего сознания, я услышал чужой голос: — Ты хочешь отказаться от своего дара? — Я даже не понимаю, в чём мой дар… — Твой третий глаз открыт. Ты видишь сквозь грань между миром живых и миром мёртвых — Да, я хочу отказаться! — не вдумываясь до конца в эти слова, быстро сказал я. — Я не могу забрать его насовсем, но могу остановить его на время. — Останови… — умоляюще попросил я. — Но он вернётся. С удвоенной силой. — Сейчас это неважно! Я не хочу видеть сны, которые будут оживать. Я хочу забыть эти ужасные мгновения… — Забыть⁈ — Эхом повторил голос в подсознании. — Забыть! — прокричал я. — Забудешь. Но будет очень больно, когда вспомнишь. — Сейчас это неважно. Яркая вспышка подмигнула мне. Когда я открыл глаза, уже был за рулём своей машины. Этот промежуток времени исчез из моей памяти. И вместе с ним три года с того момента, как я познакомился с Василисой… Я подскочил в постели. Было такое ощущение, будто я оказался на электрическом стуле, и через меня пропустили разряд, который должен был меня убить. Но не убил. А ведь голос предупреждал, что будет очень больно, когда вспомню. Ломало всё тело как при высокой температуре. А душа свернулась в комок и подступила к горлу тошнотой. В области солнечного сплетения что-то жгло и ныло, словно продирало себе путь наружу сквозь рёбра. Холод. Жар. Боль. Пустота. И круговорот событий из прошлого, что я вырезал из своей памяти, перемешанный с мыслями настоящего, где я ненавидел себя за двоих, если уж она была столь благочестивой и отказывалась ненавидеть. Цепочка выстраивалась, её звенья переплетались друг с другом. Теперь я уже не смогу отказаться от дара. Теперь мне за всё придётся ответить…

Часть XI

Часть XI Тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит. «Мастер и Маргарита» Булгаков Михаил Каждое утро я просыпался под грузом чувства вины — оно было тяжелее одеяла, которым я укрывался от холода. Этот груз сдавливал грудную клетку. Я задыхался, но в конце всё равно делал тяжёлый вдох. Будто уходил под воду с петлёй на шее, тянущейся от тяжёлого камня. А потом чья-то сильная рука перерезала эту верёвку и вытаскивала меня на поверхность. И я дышал. Снова дышал. Через хрипы и боли в груди. Её рядом не было. Где она сейчас? Я так желал в самом начале, чтобы она ушла… А теперь ещё больше хотел, чтобы она осталась. Только между нами были не просто границы или километры. Между нами была тонкая невидимая грань между жизнью и смертью. Кто из нас жизнь, а кто смерть? Теперь я склонялся к варианту, что жизнь — это она. А я есть смерть. С косой. В чёрном плаще. В глубоком капюшоне. Нет. Я коса в руках смерти. Я отбирал. Я не оставлял выбора. Истошный вопль разорвал тишину в пустой комнате. Я не сразу понял, что кричу я. Каждая частица воспоминаний всасывалась в мой разум, выворачивая его, скручивая всевозможными узлами, растягивая до максимума, но не разрывая. Я должен вспомнить всё, что забыл. Но как бы больно не было от других воспоминаний, перед глазами всё равно всегда стояло то единственное — самое жуткое. Зажмуриваясь, я видел её глаза и гаснущий в них свет. Ощущал холод её остывающего тела — дом для её души. И этот дом я сжёг. Последние искры затухали. Этот дом теперь — руины. Остывшие красные руины. Я долго прижимал это холодное тело к своей груди. Вот почему она всегда была холодная в моих снах. Именно такой я запомнил её. А ведь мог всю оставшуюся жизнь греться её теплом. — Вернись, пожалуйста… — в отчаянии шептал в пустоту я. А в ответ не было ни холода, ни тепла. А что, если она больше никогда не появится? Марго Я видела, как отчаянно он желает моего присутствия, чувствовала, как он страдает, но всё равно не показывалась ему, хоть и была всегда рядом. Тенью стояла за его спиной. Когда он спал — сидела у изголовья. Как звезда светила ему, когда в его разуме было совсем темно. Разбавляла его дикие воспоминания спокойными снами. Он боялся, что я больше не приду. А я боялась, что никогда не смогу уйти. Он вспоминал всё, и я видела эти воспоминания его глазами. Я чувствовала то, что чувствовал он. И тогда, и сейчас. А ещё я видела, почему нас так тянуло друг к другу. Наши жизни были параллельны. Мы много раз оказывались рядом, но никогда не соприкасались.